Галина Сущева
В капитализм Россия входила по-разному. Большинство ее граждан шло за пропагандой, которая обещала всем сестрам по серьгам, а меньшинство искало «черный ход». Когда можно было, не производя, перераспределять то, что сделано другими.
Так, в колыбели местного капитализма – ныне разрушенном Доме молодежи в мае 1991-го была зарегистрирована фирма «Звезда». Предприятие Союза ветеранов Афганистана ВАЗа. Фирма для пропуска в счастливое будущее, взявшая два «золотых» слова – ВАЗ и «афганцы». Первое из которых означало дефицит, а второе – доступ к нему.
Организованные ветераны Афганистана – стали первыми в новой истории России участниками боевых действий, которые получили доступ к перераспределению национального богатства страны. Такого не было в СССР у ветеранов Кореи, Кубы, Вьетнама и уж тем более Великой Отечественной. Когда молодежь жила и умирала согласно той личной свободе, которой, якобы, не хватало всей стране. Сами люди были способны на поступок. А мародеров ждал трибунал.
Сущева перед школьниками
В 1980-ые, когда кавалер ордена Славы III степени, ордена Отечественной войны II степени и ордена Красного Знамени, профессор Галина Сущева консультировала в больнице Куйбышевского Обкома КПСС она столкнулась с абсурдом – высокие партийные боссы, которым она после перенесенных инсультов советовала сменить работу, приходили в ужас от ее рекомендаций.
Ей, первоклассному специалисту и фронтовику, не раз глядевшей в глаза смерти, было непонятно такое отношение к здоровью. Зато многое прояснило в сути происходящего в стране. В которой власть имущие держатся за свою кормушку до смерти. Это знание о великих мира не подорвало ее душевного оптимизма. Сохранившемуся во многом благодаря ученикам, которых и сегодня у Галины Петровны великое множество. В разных медучреждениях Самары. И которым до сих пор есть чему учиться не просто у заслуженного профессора, а у человека знающего цену жизни и свободы. За которые она воевала в том возрасте, в каком сегодня многие девушки не знают ничего. Кроме ближайшего ночного клуба.
В Куйбышев Сущевы попали в 1939-м. Из Ленинграда. И здесь осталась – отцу завкафедрой, недавно открытого Политеха, дали квартиру в доме вуза на Вилоновской, а Галя училась в одной из лучших школ – № 6, на пересеченье улиц Вилоновской и Самарской. Там девушка изучала любимые точные науки.
Елизавета Березанская
А дальше – 22 июня 1941-го. В тот день каникул, школьники сами собрались во дворе Alma-mater и решили, что у них началась своя война с Гитлером. Личная. Девушки пошли на вечерние курсы медсестер и стали помогать в госпиталях, а ребята заделались рабочими, помогавшими сгружать оборудование эвакуированных заводов. Хотя и школу никто не бросал. А в ней после эвакуации появились новые педагоги из Московского университета. Например профессор математики Елизавета Березанская
Эта легендарная женщина дала ребятам не только знания, но и жизненную мудрость. Особенно, когда после окончания школы в 1942-м все решили пойти работать на оборонных заводах. Вот тут математик и подсказала юным, что, война, когда-нибудь кончится, а потому профессию надо выбирать так, что и завтра будет жизнь продолжаться.
Генерал-лейтенант Илья Виноградов, начальник разведотделов штабов Юго-Западного, Сталинградского, Донского, Воронежского, 1-го Украинского, Белорусского, 1-го и 2-го Белорусских фронтов (1941-1945 гг.)
Хотя понимание ее ценности приходило к молодым и по-другому. Во время Сталинградской битвы в 1942-м году в Куйбышев по Волге приходили плавающие госпиталя, эвакуировавшие раненных из самого пекла. Тогда медсестренкам особенно трудно было летом, когда у прибывавших солдат на ранах были уже черви.
Окончив школу многие ребята ушли в военные училища, а девушки, выучившиеся на медсестер подали заявления на фронт. Осенью 42-го Галю с подругой вызвали в военкомат и предложили учиться дальше. В спецшколе, на радисток. Так девушки попали в Сормово, в 40-й отдельный запасный радиобатальон. Где экс-школьниц готовили к работе в разведке.
После учебы девушек сначала оставили при школе. А потом в Москве Галю заметил генерал-лейтенант Илья Виноградов, начальник разведотдела Воронежского фронта, и забрал к себе.
станция Ворожба
В июне 1943 года разведчица была уже на первом задании, в тылу у немцев. Перед Курской дугой она в прифронтовой полосе должна была отслеживать транспортные потоки противника. На украинском ж/д узле Ворожба в Сумской области. Где Гале надо было обосноваться.
Однако все просто на бумаге – в разведшколе агентурную подготовку девушкам не давали, а после заброски выяснилось, что наш резидент у немцев спрятался так, что его не нашли не только немцы, но и свои. Залег в примаках у местной молочницы.
А именно у него были деньги – настоящие немецкие марки, которыми снабдили группу. Да, даже с экипировкой не все было просто – костюм на весившую 42 кг девушку с трудом нашли, а вот на ноги пришлось одевать кирзовые сапоги (туфли были у резидента). Хотя при таких габаритах 18-летней Гале надо было еще тащить на себе две сумки с рацией и батареями (всего 18 кг).
Сбросили разведчицу неудачно – в 200 км от Ворожбы. До которой ей пришлось добираться месяц. Без денег, еды, компаса, с одной картой. По ночам. Хотя по прибытии Гале повезло – измученная девушка пожаловалась сердобольному герру коменданту, что эвакуируется с немецкими войсками из самого Харькова. Бежит от Советов. Выбилась из сил, родственники погибли. И фриц устроил ее переписчицей в управу, на квартиру и дал талоны на питание в немецкой столовой, а потом еще и интересовался при встречах. Как, мол, дела, фройлян Мария?
Тогда первый раз в жизни Галина Петровна поняла, что враг он бывает разным, а не только как на плакате. Хотя было и зверье. От которого Сущеву полгода прятали на втором задании, на Украине ее хозяева – многодетная семья. Это случилось, когда повредив ногу при приземлении, девушка зашла в первую попавшуюся хату. И увидела там пять детей. А вообще тогда она осталась жива только потому, что ей везде помогали жители. Простые люди, которые принимали для себя такие же решения, как и она, солдат. Так было в границах СССР, лесах Польши и Чехии.
Хотя «за бугром» все было несколько иначе. Начиная с «баксов», которыми снабжали разведчиков в штабе фронта. В Польше местные партизаны за нашими следили, а воевали они чеченцы в 1990-х годах – брали оружие ночью, а днем были законопослушными гражданами.
В Польше наши разведчики оказались в декабре 1943 года. Всего в десантную группу входило 12 человек. При приземлении один разведчик сломал ногу. По приказу командира отряда Галина и другой партизан остались с раненым, а остальные ушли на выполнение задания. Потом крохотную группу ожидала новая беда: от ненастной погоды у напарника радистки началось воспаление суставов, и он не смог ходить – теперь на ответственности девушки оказались двое товарищей, и надо было иметь очень большое самообладание, чтобы в невероятно трудных условиях, без всякой помощи со стороны спасти их жизни.
Катынь не испортила отношение поляков в разведчикам
Прежде всего, ребят следовало кормить. Галине пришлось нарушить инструкцию и пойти по селам в поисках пищи. Появление русской девушки не осталось незамеченным. И хотя события происходили уже после того как немцы рассказали полякам о расстрелах в Катыни, во всех окрестных польских селах «русскую паненку» встречали как старую знакомую. Немцы о партизанке так и не узнали. Местные стали предупреждать Галю. Паненка, туда, мол, не ходи. Немцы. Поляки оказывали партизанам помощь и в разведывательно-диверсионной работе. Выхаживать товарищей пришлось больше месяца и здесь девушке пригодились знания, полученные на курсах медсестер в Куйбышеве.
Кстати, не ударили лицом в грязь поляки и после того как этот район освободили. Со своей деловой хваткой они начали подпаивать солдат-освободителей. И скупать у них оружие.
Чехия
В конце войны фронтовых разведчиков перебросили в район Чехии на границе со Словакией и Польшей. Тут они сумели наладить отношения не только с партизанами, но и с частью деловой элиты. Дававшей ценную информацию. В Чехии Сущева занималась разведкой 9 месяцев. И пережила трагедию. Когда немцы уничтожили чешских коллег по Сопротивлению – большую семью Каррасов. Близких друзей. Хотя чехи навсегда остались родными людьми для Галины Петровны, побывавшей на местах своих боев в Бескидах и потом в 1970-ые годы.
Бескиды (Чехия)
После окончания войны старшему сержанту Сущевой предложили. Мол, давай дальше по линии разведки. Мы из тебя Матэ Хари сделаем. А она сама рвалась домой, к отцу. Связь, с которым у нее оборвались еще в 1942-м. Он вообще не знал жива она или нет. А потому, когда дочь объявилась в Куйбышеве он не захотел ее отпускать учиться в московское Баумановское училище. Которым она грезила. Дескать, неужели здесь негде знания получить? Пришлось Галине профессию, приобретенную еще в школе вспомнить и в мединститут поступать. Где она не просто была фронтовичкой, а Сталинской стипендиаткой. Отличницей. Получавшей аж 75 рублей. Хотя после войны молодым денег всегда было достаточно. Они просто сочетали свои запросы с возможностями. Жили не особенно хорошо, но никогда не нуждались. А как было здорово на студенческих пирах, когда стол украшали картошка и селедка! И была убежденность, что страна – это родное. Эта же духовная связь была и между людьми. Вся группа дожидалась в конце 1940-х, когда экзамены сдавал последний школяр. И прямиком за Волгу. На лодках.
После вуза медицина стала родной для Галины Петровны на всю жизнь. Институт, клиники, больница Калинина, Пироговка и ученый совет по защитам, в котором ее за дар красноречия прозвали «нашим Цицероном».
Еще о Галине Сущевой школьная журналистка Кристина Грачева
добавить свое мнение