Армянка и украинец. Битва за рынок пропаганды

Появилась возможность отдать читателям роман Владимира Канивеца «Ульяновы» и немного изучил советскую Лениниану. Был удивлен своим открытиям.

Наивно полагать, что Маргарита Симонян – первая женщина – армянка, поднявшаяся на самый Олимп официальной пропаганды в Москве.

До нее этот же путь, начиная с 1930 годов проделала писательница Мариэтта Шагинян, впоследствии удостоенная Ленинской премии за тетралогию, состоящую из романов «Рождение сына» и «Первая Всероссийская», книги очерков «Четыре урока у Ленина» и эскиза к роману «Билет по истории». Именно Шагинян «застолбила» тот канонический образ вождя в художественной литературе, оспаривать который было опасным. С ее помощью Ленин окончательно утратил человеческие черты и приобрел характеристику великого революционера, рожденного для исторической миссии, наделенного чертами божества.

А начиналось все вроде бы вполне прилично – Шагинян, жестко мотивированная на результат работы, получила даже напутствие у Марии Ульяновой по поводу образа ее брата, ей категорически рекомендовали не обращать внимание на мемуары разных там двоюродных сестер, а еще не читать запрещенную книгу Зильберштейна, которым первым исследовал, как получил дворянство доктор Бланк – дедушка вождя.

Да, именно Шагинян родила монстрообразный и неживой типаж вождя, но также именно с ее легкой руки впервые и пошла гулять по миру сенсационная версия об интернациональном происхождении Владимира Ульянова – наличии у него калмыцкой крови, хотя деда вождя Александра Бланка писательница, со слов Надежды Крупской, записала в украинцы. На том основании, что его предки приехали с территории Украины.  

В 1938 году Шагинян открыла наличие немецкой и шведской крови у матери вождя. Генетические поиски вызвали недовольство руководства Союза писателей и в частности Александра Фадеева, литераторы родили официальный документ о том, что гений человечества Ленин был выдвинут русским народом. Потом писатели пошли на попятную и решили вообще не фокусироваться на национальности.

Хотя перед второй мировой войной эта тема жить своей отдельной жизнью и даже вышла в топ – исследование Шагинян о калмыцких корнях Ульянова перепечатали газеты 3 Рейха, после чего в СССР это было запрещено упоминать до 1959 года.  

Вместе с тем, когда в СССР при позднем Сталине начало набирать обороты «дело врачей – отравителей» на Западе начались исследования немецкой, шведской и еврейской линии в жизни Ульяновых. Еврейскую линию прорабатывали меньшевики, нашлись даже свидетели, работавшие в архиве Святейшего Синода с многочисленными доносами полицейского врача Бланка на своих бывших единоверцев, пока их не забрали оттуда в НКВД.

Даже в 1960 годы на имя Шагинян из Штатов приходили многочисленные запросы, авторы которых требовали, чтобы писательница поделилась с ними своими источниками. Затолкав человеческий облик вождя революции в гроб партийного шаблона, писательница – армянка разбудила такие силы, заговорив о национальности Ильича…

Практически же все эти годы большинство литераторов и кинорежиссеров придерживалось ее модели в описании вождя революции – слегка подкрашенный труп из пономаревской Истории КПСС, не вызывающий какой-либо эмпатии.

Разве что у бывшей сотрудницы НКВД Зои Воскресенской образ матери вождя несколько неожиданно феминистический получился в «Сердце матери».  

Первым системно начал разрушать господствующий шаблон Шагинян украинский писатель Владимир Канивец. Этот человек, родившийся на Украине, но получивший высшее образование в Риге, вообще живо интересовался революционным подпольем в конце 19 века на юге Российской империи, а потом к 100-летию вождя начал выдавать свою литературную продукцию.

И тогда впервые на читателя дохнуло от образов Ульяновых чем-то свежим и неканоническим.  

Старший брат — Александр Ульянов, у него своеобразные учителя в гимназии, среди которых хватало всяких самодуров, из которых одни были откровенно сумасшедшими, а другие и двух слов по-русски связать не могли. При этом не забываем, что образованием в губернии руководил старший Ульянов – Илья Николаевич.

А как у террористов, мечтавших убить царя, в число которых входил химик Александр, было с бомбами, они оказываются были неисправными. Зато потом, когда подозрительных молодых людей арестовали, жандармы не знали, как действовать и что делать с обнаруженными снарядами. Описание Канивеца революционного троллинга:

— Тимофеев испуганно попятился к выходу, держа бомбу в вытянутых руках, и, открыв дверь своим чугунным затылком, скрылся. Офицер, не глядя на Осипанова спросил:

— Вы что хотели сделать?

-Испытать вашу храбрость,- спокойно ответил Осипанов.

-Так она неспособна была разовраться?

-Спросите эксперта.

-Так что вы намереваетесь взорвать?

-Ваше почтенное учреждение

-Почему в таком случае ходили по Невскому?

-Оттуда легче всего попасть к вам.

-Перестаньте паясничать! Я вас серьёзно спрашиваю!

-А я серьёзно отвечаю.

В книге приведен ход следствия, арест участников покушения, допрос, а также письмо Александра Ульянова императору, где он не раскаивался и не извинялся. Царь и его реакция изображены красочно: Александр III брызжет слюной:

-идЕот, идиот …Ульянов… гимназист… мужик, а тоже лезет в гимназию!».

Также Канивцу нравится красочно описывать жизнь студенчества, роль землячеств в Казанском университете. А еще неожиданно у писателя главный реакционер империи, глава Синода Победоносцев и глава МВД умнее держиморд в системе образования.

А вообще Российская империя конца 19 века, как ее описал украинский писатель, это первая попытка при помощи «скреп» избежать реформ Кстати, если верить писателю рушится один из мифов Солженицына, о добром царизме, который, якобы, не мстил в отличие от большевиков своим политическим противникам и их родным. Мстил, еще как закончивший гимназию Ульянов был под  колпаком министерства образования из-за брата, его даже в провинциальный университет не хотели брать.

В общем царизм, как мог, зачатки гражданского общества душил — радикализм революции 1917 года — это последствия такого подхода.

Книгу «Ульяновы» получит первый кто сделает на нее заявку в комментариях…

Представляет интерес разбор «Дневников писателя», написанных Шагинян в 1954 г., после смерти Сталина отношение к автору канонического образа Ленина, было не столь трепетным, как за несколько лет до этого. 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s