Охота на ведьм в Куйбышеве 1960-70гг. (III)

Люди Самары, их боль, надежды и судьбы. Мы не задумываемся о том, как теряем самое драгоценное — человеческий опыт. Когда хочется хорошо жить, не до истории. Все насущное сводится к выживанию, то, что из мира духовной жизни, вызывает раздражение. Нарастает усталость от слов, обещаний, разоблачений. Раньше мы были нищими и глупыми, теперь, как нам кажется, поумнели

Но поумнели ли! А если да, то почему столько злости и жестокости, почему они нарастают? Наверное, потому, что мы те же, что и раньше. Люди, описанные в этой истории, жили по-разному, кто-то пытался быть свободным, кто-то свободу душил. Сегодня многие из них хотели бы забыть о тех днях. Люди, рассказывавшие мне какие-то подробности, в наши дни просили не называть их фамилий.

ГMK в эпоху всеобщего энтузиазма

Где лидеры! — xотелось кричать автору этих строк в 1988 году, глядя на появление в СССР то там, то здесь авторитетных гражданских лидеров. Они входили в нашу жизнь с экранов ТВ, страниц печати, как будто давно только и ждали своего часа. 

Тут же полуторамиллионный город и — никого. Нет, конечно, и у нас имелись свои раскрученные гражданские активисты, но настоящих лидеров среди них не было. Сказывался уровень знаний и общей культуры, которые не даются в одночасье. Кроме того, полезными оказывались и прошлая административная выучка, организаторские навыки.

Почему же Самара оказалась столь печальном положении?

Наверное, я долго ходил бы вокруг этой проблемы, как понял: в других местах на арену вышли «дети оттепели» — «шестидесятники», а именно их и не видели у себя в городе. Общественная жизнь после Союза строилась у нас без фундамента, без знания побед и поражений тех людей, которые были в тренде местной «оттепели»  1960-х гг. Тогда по больше части они ушли в так называемую «частную жизнь», сохранили себя для близких, но не для общества……. 

При Советах существовал один устойчивый шаблон восприятия: дореволюционная Самара — засиженная мухами купеческая цитадель. Потом в конце 1980 годов он перевернулся с ног на голову и стал отрицать уже опыт развития индустриального Куйбышева.

Рожденный в 30-е годы XX века для нигилистического отрицания прошлого, этот шаблон работает и сегодня, отрицая уже не дореволюционные годы, а опыта дня вчерашнего. Такой стереотип очень удобен и для самооправдания низкого порога политической культуры толпы (позади — ничего), и для власти, положившей лапу на всю социальную информацию: узнаете из пропаганды то, что сочтем нужным мы. Но стереотип лжет…

1960 год. Позади — первая попытка (1956 г.) создать городской клуб творческой молодежи. После нескольких встреч в театре оперы и балета и клубе им. Ф.Э. Дзержинского волна спала — провинция. Да что там клуб креативных молодых… Российская провинция и есть провинция. Пограничный Баку в Азербайджане живет по более свободным понятиям, чем промышленная столица Поволжья.

Девушку, замеченную Куйбышеве на прогулке в городском парке с женатым парнем, разбирает  комсомольское собрание учебной группы («Волжский комсомолец», 1960 г., 5 июня). Суровость нравов не удивляет — в город хлынули сотни тысяч вчерашних крестьян, получивших «вольную» после при Хрущеве.

С собой они несут патриархальный уклад. Формируемое этой средой общественное мнение сурово без приказа сверху. Именно оно замечает и доводит до власть имущих то, что декан Куйбышевского политехнического института торгует на базаре собственной клубникой с дачи. И вот итог — педагога  отстраняют от руководящей должности, а ВАК лишает его ученой степени кандидата технических наук. Ну что, довольны?

Весьма популярные при Никите Хрущеве открытые собрания по осуждению «тунеядцев» пользуются с городе такой же популярностью как фейерверки в наши дни. Юные пролетарии из куйбышевских профтехучилищ бьются за чистоту нравов с городскими стилягами в парке им. Горького, у железнодорожного вокзала, на танцплощадках.

Политика в таких условиях имеет вполне конкретный источник — желудок, и если в конце 1950-х гг., после провала эксперимента с целиной, с ночи за хлебом выстраиваются очереди, то вполне — естественно, что людское море, официально собравшееся на площади им. Куйбышева для чествования Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева 10 августа 1958 г.  в мгновение ока превращается в бурный, протестующий поток. Но поток сходит, оставляя после давки на площади ботинки, разорванные блузки, разбитые очки, раздавленные сумки. И все остается как было.

На интеллектуальном подворье Куйбышева тоже живой энтузиазм — в областной прессе идет поток так называемых «открытых писем»…. В них бывшие священнослужители, Иван Гусаров (настоятель кафедрального Покровского собора) и Борис Костин разоблачают РПЦ рассказывая подноготную о финансовой  политике церкви

По информации Гусарова оклад настоятеля Покровского собора — 8000 руб, священника — 7000, дьякона 6000-7000 ру., при занятости  священника 4-5 часов в день, а дьякона 4-5 часов в день через неделю, Вел свои подсчеты и Костин, по его мнению, когда его послали проверять Петропавловский собор, то он нашел там хищения в 75.000 руб., описывает он, как у настоятеля большеглушицкого храма украли 20.000, хранившиеся за боженицей., как за установку ограды у церкви в Хворостянке запросили 25.000 вместо 5.000, которые она в реале стоила. Гусаров же подсчитал даже стоимость употребленного в церкви вина в 1948 году (почти 45.000 руб.)

Не отстают и фельетонисты «Коммуны», там в этой роли подвизается все тот же Барыкин, 11 февраля 1960 года он рассказывает как на ул. Орской (ныне Соколова построил себе особняк настоятель Покровского собора Иван Фомичев — позже в газете назовут его стоимость — 250 тыр. + 100 тыр. на обстановку в доме.  

Подобные «письма» публикуются, конечно, уже не в молодежке (размеры гонораров не те), а в официальной партийной «Волжской коммуне», (1960 г., 14 февраля, 13 марта), а потом еще выпускаются отдельно брошюрами и перепечатываются по всей области районными газетами

И вдруг — «Нужен молодежный клуб» («Волжский комсомолец», 1961 г., 8 декабря). Дальше — больше. В нашем захолустье — сходка или, как их называют сейчас, «тусовка». «Стояла зябкая весна 1962 г. …две придвинутые друг к другу скамейки в городском парке им. Горького… На них сидят человек двадцать вчерашних студентов, ныне молодых специалистов самых разных областей. Спорят до хрипоты», — вспоминал в 1975 г. первый президент ГМК-62 Вячеслав Климов

Это «шестидесятники». Не удивителен следующий их шаг — на прием ко второму секретарю горкома ВЛКСМ Николаю Фролову приходит тройка уполномоченных — Вячеслав Климов, Олег Стародубцев и Алексей Разлацкий. Затем к пропаганде идеи создания ГМК подключается орган обкома комсомола «Волжский комсомолец» (1962 года, 3 июля, 28 ноября). То, что к организации Молодежного Клуба в Куйбышеве со стороны власти был живой интерес, подтверждают сами ветераны клуба. Так, его первый президент Вячеслав Климов, рассказывая о своих встречах с Николаем Фроловым, писал, что тот сам просил его присылать «самых антисоветских мужиков». Ребята не лезут в политику (так им кажется), признают в уставе руководство комсомола. Они создают секции, занимающиеся в основном культурой, выбирают совет и президента. У них грандиозные планы — привлечь к сотрудничеству известного композитора Дмитрия Кабалевского, чтобы вместе проводить конкурсы пианистов. Они мечтают о фестивалях. Они кипят в деле — к августу 1963 г. в ГМК уже 200 активистов, объединенных в 6 секций. На их мероприятиях побывало 35 тысяч горожан, в основном молодых. Они организуют в день молодежи джаз-концерты на площади им. Куйбышева. Значит, все хорошо? Нет. ГМК мыкается по углам, не имея своего места. То он собирается в редакции «Волжского комсомольца» у Эдуарда Кондратова, то в Доме учителя на ул. Куйбышева, то на чердаке в городском ТЮЗе, а то и просто на квартире.

бывший дом учителя

1964 год — год кризиса, негде собираться. На дискуссии «Джаз и ты», проводившейся Д. Кабалевским и ГМК-62 в помещении Дома учителя, поместилась лишь одна десятая собравшейся аудитории. Куйбышевский клуб выделяет центральная пресса. А как его не заметишь, когда молодой и лояльный Роберт Рождественский хвалит его масштабность. Тогда это шло в зачет, а сам поэт на творческих вечерах выделял поднимающееся мастерство Александра Солженицына и Василия Аксенова («Волжский комсомолец», 1964 г., 27 марта)

Но в 1964 году все это первоначально было искусством, и лишь потом, начало развиваться в контркультуру.

Рядом с признанными в Союзе мастерами начинают расти и местные таланты. Уже не совсем молодой поэт Борис Сиротин обращает внимание на молодого Алексея Разлацкого, отмечая близость его стихов к творчеству известного в те годы Леонида Мартынова.
Я шел под глыбой
Разможженным строем,
Но жил, И бунтовал,
И был казнен

— писал в 1964 г. Разлацкий, чутьем художника предвидя свою будущую судьбу

Молодежные клубы становятся движением, и оно выходит за пределы города Самары. В феврале 1964 г. поэт Владимир Мирный и вице-президент клуба Артур Щербак едут на открытие клуба в райцентр Кинель-Черкассы. Аналогичные клубы также создаются в Сызрани и Новокуйбышевске. Планируется создание Всесоюзной федерации молодежных клубов. Эта ветка курируется в СССР по линии КГБ Семичастного. В клубах свои членские билеты и ежемесячные взносы — налицо все признаки встающей на ноги организации. В мае 1965 г. при поддержке Кабалевского ГМК-62 обретает пристанище — он въезжает в полиграфический техникум на Молодогвардейской, в бывшее помещение редакций областных газет, а они перебираются в только что построенный на Карла Маркса Полиграфический комбинат (Дом печати). К этому времени в составе клуба 400 активистов, о нем пишет печать Польши и Чехословакии

1965-й и другие годы… Вроде бы оттепель продолжается, областная молодежка (в номере от 30 июля) публикует дружеский шарж на  тогдашнего первого секретаря Кировского райкома ВЛКСМ Геннадия Деревякина — представьте себе в сегодняшней «Коммуне» карикатуру на какого-нибудь единоросса!

Все так и не так — в прессе сокращается число публикаций про ГМК, сошли на нет секция кинолюбителей и клуб интересных встреч. В верхах чувствуется какое-то смутное недовольство: то фотовыставка с обнаженной женской натурой, то художественная выставка, а на картинах — кресты. «Ну, товарищи!»

У самой молодежи появляются и другие увлечения. Менее элитарные. Настоящий бум вызывает демонстрация блокбастера «Фантомас». Самая прокатная картина собирает в августе 1967 г. огромные очереди на Гагарина у кинотеатра «Весна». Милиция поддерживает порядок в толпе зрителей. Поддержание безопасности — очень важная деталь. Что-что, а подраться в Самаре любили, и только что закончившееся в 1966 г. строительство подземного перехода на площади им. Кирова сопровождается драками — «кресты» дерутся с «металлургом» за право фланировать по «броду» Безымянки, небольшому пятачку от сквера Калинина до проспекта Кирова по правой стороне. Дерутся все городские поселки — «кресты» с «машстроем», «машстрой» с «микрорайонами». Есть только одно место, где для всех противоборствующих групп Советского района объявлено перемирие — клуб «Заря». Здесь — танцы..

В рабочих поселках свои интересы, свои представления о прекрасном. «Вижу подвыпивших ребят, толкущихся где-нибудь в подъезде» — жаловался в газете «Волжский комсомолец» (1967 г., 1 марта) Игорь Жиляев, директор комплекса кафе в Советском (бывшем Молотовском) районе. Директор добился того, чтобы кафе «Рубин» на ул. Карбышева стало молодежным по статусу, а молодежь предпочитала «Фантомас» и вино в подъездах.

Новые времена — новые песни. Джаз или рок — вопрос не праздный. Джаз — музыка «шестидесятников». Молодой самарский джаз котируется высоко, у него стремительный успех. Еще бы он вырос на оркестре Цфасмана, работавшего в годы войны в нашем городе. Джазовый фестиваль, проводимый ГМК-62, — первый в Поволжье. О таких джазменах, как наши Л. Бекасов, А. Соколов, Ю. Юренков, другие города могли только мечтать. Но джаз уже не мечта всех, а «шестидесятники», выстрадавшие его, не приемлют рока, идущего вслед. Все это не может не сказываться на отношениях между «стариками» клуба и подрастающим поколением, среди которых поклонники «битлов».

Но 1967 год еще не самый плохой в истории ГМК-62. Джаз-клуб, родившийся в 1966 г., и клуб «Эксперимент», приглашающий самодеятельных певцов, придают ему «второе дыхание». Так, именно в этом году горожане дважды — в мае и в ноябре — встречаются с Владимиром Высоцким. 1967 — год первого юбилея, и обком ВЛКСМ (а там Николай Фролов — старый друг клуб) выделяет на празднование 2600 рублей. Да, лидеры организаций 1960-х были дипломатами. Они, вынесенные  «оттепелью, не воевали с системой власти. Именно поэтому В. Климов — президент и А. Щербак — вице-президент, получавшие зарплату в бухгалтерии обкома ВЛКСМ как его сотрудники, скорее люди клуба в комсомоле, чем люди комсомола в ГМК. Такими же были потом сменившие их Борис Чернышев и Владимир Наганов. Это была практическая необходимость. А бывали и такие моменты, когда представители клуба, выступая на городской комсомольской конференции, призывали первого секретаря горкома ВЛКСМ Деревякина подать в отставку. И победили. Деревякин ушел сначала на завод, а потом на кафедру научного коммунизма строительного института. 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s