Писатели из Куйбышева разбирались в карательной психиатрии

Игорь вырос и написал эту книгу

Эта книга «Он вольность хочет проповедовать», выпущенная издательством Детская литература, лет семь простояла у меня на даче, она как запасная была.

Ну еще бы – книга про Петра Чаадаева – самобытного русского философа XIX века, друга Александра Пушкина. Такую в руки можно взять разве что с большой скуки.

Привез ее откуда-то получив на буккроссинге и поставил до лучшего времени, вот и стояла она. Однако на днях ради интереса взял и начал перелистывать дошел до момента как царь Николай объявил своим приказом Чаадаева психически больным и замер, вчитываясь в строки…

Закрыл книгу, посмотрел год издания – 1975, сдано в набор в апреле того года. Начал искать что-то об авторе книги – Игоре Смольникове, нашел и еще больше изумился. Мальчик из Ленинграда, 1930 года рождения, в июле 1941 года  вместе с матерью был эвакуирован в Куйбышев из Белоруссии, где служил его отец, здесь же на Средней Волге получил среднее образование и уже в 1948 году вернулся в родной город на Неве.

Однако литературную деятельность школьник Смольников начал в Куйбышеве  — в нем он посещал литературную студию в городском дворце пионеров, а это значит та творческая элита, которая выросла в столице Средней Волги была ему неплохо знакома.

Середина 1970-х – время, выхода книги про Чаадаева – это время, когда карательная психиатрия была одним из главных способов подавления инакомыслящих в СССР, тут же на тебе – 45 летний ленинградский писатель, выросший в «запасной столице» подробно рассказывают о том, как начиналась карательная психиатрии в стране, задолго до Советской власти. В книге за 39 коп., выпущенной тиражом 100 тыс. экз.

Николай вызвал Бенкендорфа.

  • Это который Чаадаев? — спросил царь. — Тот са­мый?
  • Тот самый, ваше величество, — ответил Бенкен­дорф. — Наблюдение за ним мы вели постоянно.
  • Проглядели, — не выражая особого неудовольствия, заметил царь.
  • Какова будет воля вашего величества насчет винов­ного?
  • Вот, погляди. — Николай подтолкнул к Бенкендорфу свое решение.
  • Справедливо, — заключил Бенкендорф. — С прису­щей вашему величеству проницательностью.

Николай поднял на генерала непонимающие глаза.

  • Все поступки господина Чаадаева лишены были здра­вого смысла и рассудка, — пояснил шеф жандармов. — Я хорошо помню его отставку. Затем эта дерзкая просьба о месте дипломата. Я навел справки, ваше величество. Ока­залось, дед Чаадаева, будучи генерал-майором, помер в ду­шевной болезни.
  • На чем же он был помешан? — оживился царь.
  • Он вообразил себя персидским шахом.
  • Стало быть, внук пошел в деда. Прикажи осмотреть его лекарям, и пусть он сидит впредь у себя дома.
  • Приказа об аресте не будет? — удивился Бенкен­дорф.
  • Для чего? — благодушно возразил царь. — С умни­ками надо поступать умно. Распорядись все же, чтобы он нигде не печатался…
  • Бенкендорф продиктовал письмо московскому генерал- губернатору Голицыну.
  • С тонкостью иезуита Бенкендорф извещал своего адреса­та о том, что жители Москвы «изъявляют искреннее сожа­ление» свое о постигшем Чаадаева расстройстве ума, «кото­рое одно могло быть причиною написания подобных неле­постей». И от лица императора требовал, чтобы Голицын принял надлежащие меры к оказанию «г. Чеодаеву возмож­ных попечений и медицинских пособий».
  • «Его Величество повелевает, — диктовал шеф жандар­мов, — дабы вы поручили лечение его искусному медику, вменив сему последнему в обязанность непременно каждое утро посещать г. Чеодаева, и чтобы сделано было распоря­жение, дабы г. Чеодаев не подвергал себя вредному влия­нию нынешнего сырого и холодного воздуха; одним сло­вом…»
  • Бенкендорф задумался, а писарь застыл с поднятым над бумагой пером.
  • «…одним словом, — снова на мгновение осветилось из­нутри лицо графа, — чтобы были употреблены все средства к восстановлению его здоровья».
  • Чаадаев ничего не подозревал, когда увидел шагающих через сад трех жандармских офицеров и одного штатского с кожаной сумкой.
  • Старший из офицеров осведомился, точно ли видит пе­ред собой господина Чаадаева, представился и сказал, что по распоряжению генерал-губернатора они должны произвести осмотр и изъятие принадлежащих Чаадаеву бумаг.
  • Чаадаев пропустил их в квартиру и во все время обыска не сдвинулся со своего кресла.
  • Иван Яковлевич враждебно глядел на жандармов и без нужды приходил в кабинет и уходил оттуда. Штат­ский набивал рукописями сумку, а когда ее не хва­тило, стал складывать листы стопкой на столе. Жан­дармы раскрыли книжные шкафы и деловито переби­рали книги.

Утром у обер-полицеймейстера Цынского Чаадаев с не­доумением выслушал приговор о том, что отныне должен Считать себя больным…

— Я совершенно здоров, — машинально сказал он.

  • Вы должны поправить свое здоровье… — Цынский разговаривал с Чаадаевым вежливо и даже обходитель­но. — Государь император проявляет о вас отеческую заботу.
  • Но за больными должен смотреть доктор, а не по­лиция!

— Ах, Петр Яковлевич, — с некоторым раздражением произнес Цынский, — какой резон нам с вами спорить? Тут воля государя, а вы толкуете бог знает о чем…

— К чему эта комедия? — вскипел Чаадаев. — Лучше уж сразу сажайте в желтый дом!

  • Вот вы уже и обеспокоились, — укоризненно посмот­рел на него Цынский, — и напрасно. Вы будете жить у се­бя, как и жили. Все останется по-прежнему…

— А мои бумаги?

  • Бумаги ваши придется задержать.
  • Утром к Чаадаеву явился пьяный штаб-лекарь.
  • Появление сего эскулапа, пахнущего водкой и табаком, изрыгающего хулу на «помешанного щелкопера», было столь диким, что Чаадаев взял его за шиворот и выставил в прихожую.
  • Там с ним объяснялся Иван Яковлевич.
  • На другой день штаб-лекарь пришел почти трезвым, но брань не прекратил.
  • Чаадаев пожаловался генерал-губернатору. Через неделю прислали нового доктора.
  • Это был неглупый и совестливый господин, по фамилии Бок, который понимал всю щекотливость возложенной на него миссии. Он ни словом не заикался о мнимой болезни подопечного. Приходя, Бок спрашивал книги, в которых можно было найти сведения по медицине древних. Он при­страивался на некоторое время за ломберным столом в ка­бинете Чаадаева и делал для себя выписки в толстую тет­радь. Потом ставил книгу на место, благодарил Чаадаева и тихо исчезал.
  • С визитами этого врача Чаадаев должен был прими­риться……

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s