На службе медиа-холдинга оккупантов

полная биография Акульшина содержит много сюрпризов

Впервые этот материал Самара увидела летом 2012 года — позади была Болотная площадь, и только еще наметившееся отторжение общества от государственных информационных каналов. До событий на востоке Украины и превращения ТВ в рупор пропаганды оставалось ровно 2 года. Никаких Соловьевых, Киселевых и прочих Скобеевых на горизонте не стояло. Поэтому, когда писал историю о том, как попавший в плен к немцам самарский писатель пошел служить пропагандистом оккупационного режима вообще никаких аналогий в голову не приходило. Однако прошло 9 лет, в стране провели пенсионную реформу, начали формировать наследственные касты кшатриев и сегодня биографию самарца Акульшина во время 1941 — 1945 гг. читаешь под другом углом — любопытно видеть какими приемами пользовались оккупанты для уничтожения социального в нашем обществе. Кто им помогал в этом и какая цель ставилась.. Заметил, что из архива этот материал все чаще стали доставать и читать отдельные гости блога, ну что же пусть тогда посмотрят его все…

…..Как подсказала читательница «Города на реке Самара» из ФРГ, родившийся в Самарской губернии (село Виловатое), друг Сергея Есенина писатель Родион Акульшин (Березов) не просто находился в немецком плену, а с 1941 по 1945 год плотно сотрудничал с оккупационными властями и работал в отделе пропаганды РОА (армии генерала Власова).

Посмотрел в рунете — действительно все так. В реале — пиарщик на службе оккупантов.

Культового героя для Пантеона Богатовского района из него не получится, несмотря на то что он участвовал в строительстве легендарного Кутулукского водохранилища.

Не тот это человек, которого можно записывать в святцы. Слишком уж жизнь его кидала из стороны в сторону. Перед самым началом войны чекисты пытались его изобличить, а на войне — сразу же попал в плен. Сам Акульшин позднее рассказывал о годах войны в изданном в Штатах двухтомном романе «Вечно живет» от имени одной из своих героинь:

 В Можайске я пробыла недолго. Оттуда меня направили в Смоленск, где я познакомилась со многими русскими людьми. Там издавалась русская газета под немецким контролем: «Новый Путь». Редактором был местный житель — одаренный симпатичный человек. Он привлек меня к сотрудничеству. Вскоре я стала выступать по радио, как чтица стихов, рассказов и как дикторша.

Жизнь была страшная, но в этой темной ночи сверкали звезды надежды на что-то лучшее. В столовых кормили супом с кусочками конины, паек выдавался мизерный.

Выручала деревня, куда шли по всем радиусам от Смоленска, чтобы раздобыть муки, немного жира, овощей.

В один из весенних дней, зайдя в редакцию, я увидела за столом Кленова. (под этой фамилией автор романа  Родион Акульшин выводит самого себя). От радости хотелось кричать, прыгать, смеяться.

— Ростислав Мироныч, какими судьбами? … Боже, как я счастлива встретиться с вами! .. Вы меня окрыляете своим присутствием на этой несчастной земле!.. Вы — это Москва, это — Литературный Институт, это — русская душа, это родное существо!.. Рассказываете, как очутились в Смоленске?

у Гитлера не было Первого канала

Моя повесть: 5 октября нас бросили в бой — безоружных, беспомощных стариков и детей «Сталинского» ополчения… Больше половины убито, остальные попали в плен… Я в числе последних попал в Рославльский лагерь военнопленных, где скопилось 70 тысяч голодных, раздетых, обессиленных людей… Умирало ежедневно от 300 до 600 человек.

Я не очутился в общей яме, потому что устроился работать на кухне. Для этого старшине, бывшему политруку, пришлось дать взятку — случайно уцелевший у меня флакон одеколона «Красная заря»… Работали мы по 12 часов в сутки, от усталости подкашивались ноги…

центр Смоленска

Потом начальство узнало, что я могу петь и рассказывать, и меня перевели на другую работу: я должен был посещать палаты лагерного госпиталя и утешать своих больных, раненых соотечественников декламацией и частушками… На мое счастье, в лагере оказался русский немец, инженер Владимир Владимирович фон Фе. 

Когда Гитлер начал войну Владимир Владимирович был мобилизован. Ему дали службу в одном из лагерей.
Очутившись среди русских, он задался целью спасать интеллигенцию. Каждый день, посещая разные бараки, он заводил разговор с пленными, расспрашивая их о прошлой работе… Так он натолкнулся на меня в бараке, где помещались повара. Со мною был профессор Московского Педагогического Университета Гречишников. Он написал о нас в Смоленск, рекомендуя в качестве литературных работников.
Нас потребовали из лагеря на штатскую работу и таким образом мы очутились здесь… Редактор благоволит ко мне и назначил меня секретарем редакции…

центральной темой для оккупационной пропаганды была реклама православия

Мы стали встречаться с Кленовым. Часто вместе выступали по радио. В Смоленске остались некоторые артисты. Было организована труппа. Стали устраиваться концерты. Кленов выступал в каждом концерте. Вскоре состав сотрудников газеты увеличился за счет прибывших из лагерей писателей и журналистов. В газете стали работать Сергей Широков, Шалва Сослани и бывшие репортеры московской «Вечерней Москвы».

Все мы, волею судьбы стали сотрудничать с немцами, видели много промахов и катастрофических ошибок в немецкой политике.

антисемитизм — был и остается орудием фашистов

Об этом мы говорили нашим непосредственным начальникам, говорившим по-русски. Они писали рапорты высшему командованию, а генералитет посылал доклады в Германию — лицам, близким к Гитлеру.
В сотнях докладов предлагалось многое изменить, не трогать евреев, лучше обращаться с пленными, отменить как можно скорее колхозы…
Но на эти доклады никто в немецких верхах не обращал внимания, а тем, которые осмеливались вступаться за евреев, грозили даже репрессиями.

смоленск

Однажды, когда я и Кленов участвовали в радиопередаче, в студии был скрипач, который все время плакал.
Мы спросили его о причинах слез и он сказал нам, что вот сейчас, когда он должен принимать участие в радиоконцерте, его жену и двух дочек бросили в газовую камеру…

евреи Смоленска

Зачем же вы пришли в студию с такими переживаниями? — спросил Кленов.

— Да ведь если бы я не явился в знак протеста, меня могли бы тоже бросить в газовую камеру…»
Когда он играл перед микрофоном, по его лицу текли слезы, которые ему было трудно удержать, а удалять их во время игры было нельзя…

О, нет, с этими людоедами мне не по пути, — думала я. Но как себя реабилитировать перед советской властью, если бы я вздумала перейти на ту сторону? Ведь я коллаборантка, сотрудничавшая с немцами.
Что я могу представить в свое оправдание? Меня и слушать не будут, а сразу или ликвидируют или сошлют в бессрочную каторгу… Что же мне остается? Качаться на волне, пока не прибьет к какому-нибудь берегу?
Вместе с группой русских журналистов я попала в число экскурсантов в германские города. Мы побывали в Берлине, в Нюренберге, в Штутгарте, в Лейпциге, в Ганновере, в Зальцбурге.
Немецкие порядки радовали. Что и говорить, страна культурная, народ трудолюбивый, но откуда же это озверение политических вождей, признание только немецкой нации стопроцентно полноценной?..
Русские — унтерменьшы, поляки и вообще все славяне — навоз, годный для удобрения ведущего народа…

на фашистов работали опытные пропагандисты

Враг приближался. Редакция «Нового Пути» эвакуировалась сначала в Могилев, потом в Минск. Кое-кто из рабочих типографии уговаривал меня и Кленова остаться и ждать «своих»… Но и я и мой друг за последние два года напечатали несколько антикоммунистических статей в газете. Нас бы арестовали сразу. Оправдаться бы мы не смогли. Профессор Гречишников остался. Сергей Широков за полгода до этого был вызван в Германию. С ним поехала и его жена. Женился он в Смоленске. Шалва Сослани был арестован немцами за то, что поручился за одного еврейского писателя, который перебежал к своим. Перед отступлением немцы расстреляли его.

дети оккупированного Смоленска

Когда мы прибыли в Минск, нас поразили висельники на главной улице города. Трупы с высунутыми языками висели на многих деревьях проспекта. Их долго не убирали для устрашения населения. Обыватели говорили, что на деревьях висят пойманные партизаны.
В Минске мы пробыли около года. Русская газета продолжала издаваться, но под другим названием и под редакцией другого человека, который один под разными псевдонимами заполнял все четыре страницы.
В Минске я познакомилась с организацией, членами которой были исключительно молодые люди и девушки. Организация была в ведении германского командования. Какие цели она ставила перед собой? Проникать в тыл Красной армии и вести антисоветскую пропаганду, подготавливая восстание народных масс против коммунистического режима. Руководил этой молодежью полковник Павлов.
» Бедные птенчики, — думала я о юных девушках и безусых мальчиках, — вам ли поднять русский народ на восстание? Вы все обречены на гибель… У вас нет опыта тренировки, необходимой для разведчиков, вас «застукают» в первый же момент, как только вы очутитесь по ту сторону фронта»…
Облик Павлова, его деланная улыбка, жестокость лица наводили на мысль: » Да уж не провокатор ли это?»
Кленов несколько раз выступал со своими рассказами для этой молодежи.
Отступление из Минска было срочным: враг приблизился к городу на расстояние 10 километров, когда мы выехали на грузовой машине с группой русских, работавших в отделе пропаганды.
Направление мы взяли на Барановичи. И там на базарной, квадратной площади часто висели мужчины и женщины за содействие партизанам или за участие в нападениях на немцев. Людей вешали на рассвете. Приезжающие на базар крестьяне не обращали внимание на висевших. Торговля шла бойко. Товаров и продуктов было много

книга Сослани была издана в СССР в 1966 году

Что любопытно в этом рассказе? Акульшин, например, рассказывает о сотрудничавшем с оккупационной газетой сотруднике «Вечерней Москвы» Шалва Сослани, между тем согласно литературной энциклопедии он погиб в боях под Москвой в 1941, а его книги печатались в 1960 гг. в СССР

Другая информация по советским коллаборационистам в Смоленске.

чиновники оккупантов делали в Смоленске свой гешефт на торговле дефицитом

Оказывается у первого оккупационного режима работала такая же коррумпированная бюрократия, как потом у Ельцина. На протяжении всего периода оккупации (июль 1941-го – сентябрь 1943-го) бургомистром Смоленска был адвокат Б.Г.Меньшагин (после 1945 года получил 25 лет тюрьмы). Его первыми замами стали профессор Б.В.Базилевский и белоэмигрант, доктор Георгий Гандзюка. Во главе отдела просвещения администрации Смоленска стал профессор В.Е.Ефимов, отдела искусства – художник В.М.Мускатов, отдела здравоохранения – доцент К.Е.Ефимов, жилищным отделом руководил профессор В.А.Меланьев, отделом ветеринарии – доктор К.И.Семёнов. Единственным немцем в администрации Смоленска был доктор Цигаст – он отвечал за «русское просвещение». В управление он почти не вмешивался – Цигаст следил только за тем, чтобы в школьных классах висели портреты Гитлера, а также чтобы учителя усиленно занимались со школьниками по предмету «немецкий язык».

частный бизнес — опора оккупантов

Главным редактором газеты оккупированного Смоленска – «Новый путь» (где работал Акульшин) стал К.А.Долгоненков (1895-1980, скончался в Мюнхене), в прошлом комсомольский поэт, член Союза советских писателей с 1934 года.

Потом выяснилось, что администрация Смоленска наладила схему по отмыванию валюты – рейхсмарок на рубли. Немцы за оплату труда чиновников присылали марки (к примеру, ставка главврача была 68 марок, а судьи городского суда – 60 марок). Но бюджетники получали зарплату в рублях – пусть и по действующему тогда курсу 1 марка за 10 рублей. Сэкономленные рейсмарки родня оккупационных чиновников пускала в оборот – закупала в Германии дефицит (лекарства, модную одежду, и т.п.) и перепродавала их в Смоленске. Такие операции приносила 300% прибыли.

Стоит также отметить, что администрация немало сделала и хорошего для простого народа. В кратчайшие сроки были открыты больницы, школы, церкви, начали выдавать патенты на индивидуальную предпринимательскую деятельность, были открыты бесплатные столовые для малоимущих. Об этих столовых Акульшинская газета «Новый путь» писала:

оккупированный Смоленск

«За июнь-август (1942 года) первой столовой отпущено 105 тысяч обедов. Обеды давались из 2-х блюд. На первое были супы: ячневый, картофельный, борщ. Бульон для супов варится на костях. На второе – картофельное пюре, тушёная капуста, ржаные пироги, были мясные котлеты и гуляш. Столовая имеет супоросную матку и 4-х поросят. Столовой нужны клеёнки для столов». Всего в городе было 8 таких столовых, до трети обедов выдавались бесплатно – инвалидам, пенсионерам, жертвам сталинских репрессий.

Другим делом. которым занималась оккупационная власть Смоленска, было участие местной полиции в истреблении евреев Гетто в Смоленске было создано уже спустя неделю после прекращения боев за город. Полевая жандармерия с помощью «местных активистов» из городской охраны, которую возглавлял Глеб Умнов, очистила возле еврейского кладбища квартал — около 80 частных домов. Городская охрана вместе с фельджандармерией вылавливала евреев и загоняла их в гетто.

Смоленск. Начальник городской полиции Николай Альберчик изучает прессу

15 июля 1942 г. по настоянию оккупационной администрации была проведена самая крупная акция в Смоленске. Из гетто к деревне Могалинщина было вывезено около 2000 евреев, где они были убиты. Акцией руководили заместитель бургомистра Г.С. Гандзюк и начальник политического отдела городской стражи Н.Ф. Алферчик. Активность в ходе уничтожения евреев проявил полицейский Тимофей Тищенко. Он вывозил узников гетто на расстрел, снимал с них одежду, а потом распределял ее среди сослуживцев. За одежду, снятую с убитых, он получал водку и продукты. Через месяц газета «Новый путь» поместила о нем материал «Образцовый страж порядка».

Смоленск

Работа пиарщиков и журналистов, работавших на оккупационный режим, хорошо оплачивалась и постоянно контролировалась фашистами. Смоленская типография, которая находилась в ведении городской управы, начала свою работу 12 августа 1941 года. Работающие там получали достаточно большое для оккупированной территории жалование: от 450 до 1200 рублей в месяц (45-120 рейхсмарок). Первоначально она обслуживала нужды коллаборационистской администрации. В ней печатались различные бланки, квитанции, распоряжения, объявления. В типографии на различных должностях работало свыше 200 русских сотрудников.

По инициативе немецких властей в начале октября начался выпуск газеты «Смоленский вестник», в конце 1941 года она была переименована в «Новый путь». При редакции функционировало издательство, выпускавшее книги, календари и брошюры. В феврале 1942 года типография перешла в ведение отдела пропаганды немецкой армии. Теперь она обеспечивала коллаборационистской прессой почти всю территорию оккупированных областей центральной России. Массовыми тиражами выходили многополосные газеты и листовки .

пропаганда на улицах Смоленска

Вся деятельность типографии контролировалась немецким отделом пропаганды. Возглавляли ее представители германских оккупационных служб. За время работы типографии (1941-1943) на посту ее руководителя последовательно сменились лейтенант Шулле, лейтенант Кордес, унтер-офицер Зелькомлен, унтер-офицер Фелипс, а также белоэмигрант из Берлина — князь Тарковский.

Каждый сотрудник смоленского отдела пропаганды курировал какой-то определенный вопрос. Практически все они свободно владели русским языком. Начальником отдела был майор Кост, который в этой должности находился с августа 1941 года. Лейтенант Ремпе редактировал листовки для мирного населения, обер-лейтенант Эбенгю являлся цензором всех гражданских газет. Всего в этом отделе числилось 20 сотрудников . Они занимались антисоветской пропагандой среди населения и в лагерях военнопленных, распространяли литературу, а с лета 1943 года издавали газеты и брошюры от имени «Русской Освободительной Армии». Пропагандисты принимали участие в вербовке русского населения в РОА, систематически выезжали на передний край обороны, где через диктофоны призывали красноармейцев переходить на сторону вермахта, а также занимались разведывательной и контрразведывательной деятельностью в пользу немцев. Работа оккупационных органов тесно переплеталась с деятельностью коллаборационистского «Русского комитета» и эмигрантского НТС.

бумаги не жалели

«Судебный прецедент» Родиона Акульшина  (Березова) помог уйти от ответственности некоторым гитлеровским карателям, скрывшимся в США: 

В 1941-1943 годах Смоленск был своеобразной пиар-центром оккупированной территории России. Здесь работал полноценный медиа-холдинг, выпускавший журналы «Бич» (сатирический, с 1942 года, ежеквартальный), «На переломе» (художественно-публицистический, с 1942 года, ежеквартальный), «Школа и воспитание» (педагогический, с 1942 года, ежеквартальный), «Школьник» (детский, с 1942 года ежеквартальный), а также газеты: «Новый путь» (с 1941 года — 4 полосы, 3 раза в неделю, тираж 150–200 тыс. экз.), «Голос народа» (1941–1943), «За свободу» (1943), «Колокол» (выходил с 22 марта 1942 года два раза в месяц для крестьян оккупированных областей. Тираж -150 тыс. экз.)9. Это не было случайным. В городе на Днепре оказались сконцентрированы сильные творческие силы, в том числе и профессиональные журналисты, и члены Союза писателей СССР.

иногда полиция устраивала облавы, правда не на НКО

Потом практически все лица, сотрудничавшие с нацистами, оказавшись на Западе, скрыли этот период в своей жизни. В фундаментальном «Словаре поэтов Русского Зарубежья», вышедшем в 1999 году в Санкт-Петербурге, в разделе «Вторая волна» почти нет информации о сотрудничестве литераторов, перечисленных там, с нацистами.

частушки 1920 годов

Так, в статье «Березов Родион Михайлович» говорится о следующем: «Настоящая фамилия Акульшин (8.4.1894, д. Виловатое, Поволжье — 24.6.1988, Ашфорд, шт. Коннектикут)… До войны в России у писателя вышло 8 книг, особенным успехом пользовалась его «О чем шептала деревня» (1925). В 1941 году попал в немецкий плен и был отправлен в лагерь военнопленных. После войны остался в Германии и в 1949 г. эмигрировал в США»10.

после войны он бывший воинствующий безбожник стал писать на тему христиантства

Однако в аннотациях журнала «На переломе» сообщалось, что известный русский писатель «с 1941 года является сотрудником редакции газеты «Новый путь»». С1944 года Акульшин находился в Берлине, где работал в отделе пропаганды РОА. Писатель оказался в США с поддельными документами. В1951 году он сообщил властям свою настоящую фамилию, правда, утаил факт своего сотрудничества с нацистами. Американские иммиграционные власти приговорили его к депортации.

в США 1950 годы, Акульшин (Березов) второй справа

Это дело под названием «Березовская болезнь» (1952–1957) получило большую огласку в русских эмигрантских и американских политических кругах. В условиях «холодной войны» оно рассматривалось в сенате и было решено в пользу «березовцев», людей, скрывших или изменивших свою биографию перед американскими властями. Это позволило легализоваться многим военным преступникам, в том числе и бывшим карателям. С другой стороны оно спасло от выдачи в СССР десятки тысяч бывших советских военнопленных, которых на Родине ждал ГУЛАГ.

Акульшин (Березов) похоронен в местности, напоминающей леса вокруг Самарки (фото с http://lifepeople.info/729)

Вот так выходец с берегов Самарки внес свой вклад в мировую историю. Его произведения хранятся в Книжном фонде библиотеки Дома русского зарубежья им. А.И. Солженицына
Что любопытно — в Самаре исследованием творчества занимался Юрий Орлицкий

Юрий Орлицкий фото Википедии

В самом Богатовском районе на сегодня осталось не более 10 человек с фамилией Акульшин и все они живут не в Виловатом, а в районе. Ну, а вообще, жизнь раскидала представителей этой фамилии по всему региону.

11 responses to “На службе медиа-холдинга оккупантов

    • современные коммунисты России из КПРФ слабо соотносятся с теми коммунистами, которых знают в мире

      это скорее националистические православные популисты

        • там очень много взято с других ресурсов, а тема меня и правда захватила — я раньше никогда не сталкивался с пиаром коллаборационистов как целостной системой — думал, там все отдельными листовками и газетами ограничивалось

      • Мдааа.. ни в школе, ни в институте подобные вещи даже вкратце нам не преподавали. А как в Смоленске подобное чтиво расценивается? Это ведь про них..

  1. Уведомление: Земляки Акульшина « Город на реке Самара·

  2. Уведомление: Переселенческая традиция в фольклоре побережья Самарки « Город на реке Самара·

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s