Самара: как проходила люстрация судов

у каждого понятие о праве свое

Сегодня общество раскололось — часть, настроенная более радикально обсуждает уже, как практически будет реализована система люстрации нынешнего состава судейского корпуса и силового блока, часть более приземленная и близкая к бюджету думает какими еще ништяками на счет казны облагородить те места в Самаре, где заседают судейские.

Эти две крайности никогда не сходятся и большинство граждан где-то посредине между ними, оно тоже думает о том, как сократить расходы на суды, но не знает что такое люстрация и с чем ее едят. «Город не реке Самара» восполняет этот пробел в знаниях земляков и рассказывает о самой известной люстрации судебного корпуса в России. Еще одна справка перед чтением — новыми революционными властями до июля 1918 года смертная казнь была запрещена.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++

Как только до Самарского гарнизона дошли слухи о сверже­нии … самодержавия, в военных частях стали создаваться солдатские комитеты, и я был избран вначале членом, а впослед­ствии председателем солдатского комитета…  Одновременно с этим я стал посещать вечерний народный университет, организованный после Февральской революции. Че­рез несколько месяцев пришлось оставить занятия в университете и с оружием в руках отстаивать Советскую власть…

18 ноября 1917 года на объединенном заседании Совета ра­бочих и солдатских депутатов с полковыми и фабрично-заводски­ми комитетами и правлениями профсоюзов по докладу В. В. Куйбышева решено было организовать революционный суд, выбо­ры суда произвести по секциям, по три человека от каждой сек­ции. На этом заседании были определены его функции. Революционный суд должен был судить спекулянтов, воров, грабителей и лиц, не исполняющих обязательных постановлений революцион­ного комитета.

На одном из заседаний секций были избраны: от Совета ра­бочих депутатов — В. М. Зубков, типограф, П. А. Кондаков и Тезиков — рабочие Трубочного завода, все трое большевики; от Совета солдатских депутатов — солдаты: М. И. Мартынов — большевик, Архангельский и Голубев — беспартийные. 29 нояб­ря мы собрались на организационное заседание. Председательство было возложено на т. Зубкова, а обязанности ответственного се­кретаря — на меня.

Под революционный суд мы заняли здание по Саратовской улице (в настоящее время ул. Фрунзе. 18)

Очень тяжелая ноша взвалена была на наши плечи. Старые законы Октябрьская социалистическая революция перечеркнула, а новых положений о судах создано не было.

В процессе работы нам самим пришлось, обобщая опыт, сос­тавлять положения, а решая разнообразные по своему характе­ру дела, руководствоваться революционной совестью.

1 декабря мы провели первое заседание революционного суда, который просуществовал не более месяца. В соответствии с де­кретом Совнаркома комиссариатом юстиции было издано поста­новление об упразднении с 1 января 1918 года окружного суда и мировых судей и об организации революционного трибунала и местных участковых судов.

Во исполнение этого постановления 2 января мы, члены ре­волюционного суда во главе с комиссаром юстиции т. Лотовым, явились с отрядом Красной гвардии к зданию окружного суда, чтобы занять его. Чиновники суда заявили о непризнании влас­ти Советов и отказались выдать ключи. Под угрозой ареста часть ключей все же удалось получить, и помещение было занято отря­дом Красной гвардии.

Члены революционного суда были утверждены членами рево­люционного трибунала, который 4 января и перенес свою рези­денцию в здание, окружного суда.

Эти организационные мероприятия по судебной линии вызва­ли новую очередную возню служащих судебных установлений, которые на своем чрезвычайном собрании 4 января постановили не признавать власти Советов и не подчиняться декрету Совнар­кома об упразднении судебных органов. Собрание приняло воз­звание к гражданам с протестом по поводу закрытия суда. Титу­лованное чиновничество подняло истерические вопли и организо­вало саботаж.

Вот в такой обстановке нам пришлось начинать работу ре­волюционного трибунала. Мы вынуждены были укомплектовать штат низкооплачиваемыми судейскими работниками.

8 января под председательством В. М. Зубкова состоялось первое заседание революционного трибунала. Здесь мы столкну­лись с другого рода трудностями: представители буржуазной ад­вокатуры, присутствовавшие в большом количестве на первых заседаниях, пытались сорвать их. Они всячески третировали нас в ходе судебного процесса, ставили под сомнение правомочность трибунала и авторитет его членов. С такого рода «помощью» со стороны специалистов-юристов нам приходилось встречаться еще не раз….газеты и журналы вторили им, по­мещая клеветнические статьи и заметки о первых шагах револю­ционного трибунала. При этом они вопрошали: «А судьи кто?».

Злопыхательство это не страшило нас. …

Выполняя наказ Советов рабочих и солдатских депутатов, мы начали свои первые заседания с рассмотрения дел о спекуляции. Было заслушано уголовное дело Донцова, обвиняемого в сокры­тии товаров. Революционный трибунал признал Донцова винов­ным в умышленной незаконной скупке товаров и в сокрытии их и приговорил его к длительному тюремному заключению, а отоб­ранный товар был конфискован.

Вскоре в революционный трибунал стали поступать дела на разоблаченных провокаторов: Башкина — кличка Кудрявый, Зе­ленского — Слепой, Рябова — Родионов и других, а также на работников жандармского управления, в том числе и на полков­ника Познанского. Как правило, при рассмотрении этих дел су­дебный зал революционного трибунала был переполнен рабочими. С каким презрением и ненавистью встречали они главных инк­визиторов Самары — Познанского, его помощников, а в особен­ности их прислужников — провокаторов, которые, потеряв стыд и совесть, предавали своих товарищей по партии, по работе. Су­ровый и заслуженный приговор революционного трибунала вся­кий раз встречался присутствующими с энтузиазмом.

С каждым днем расширялась и усложнялась работа револю­ционного трибунала. Ему приходилось не только проводить су­дебные процессы, но и вести следствие. Например, 7 апреля в Натальинской волости Самарского уезда кулаки убили бедняка-активиста т. Бирюкова. Расследование этого кровавого инциден­та было поручено революционному трибуналу. Как я уже говорил, большинство членов ревтрибунала не имело опыта судебно-следственной работы. Приходилось преодолевать много трудностей. Отсюда возникла необходимость усиления руководства трибуна­лом. С этой целью 10 апреля председателем революционного три­бунала был утвержден Ф. И. Венцек. Однако недолго нам при­шлось работать под руководством т. Венцека.

поляк Франц Венцек

После провозглашения Советской власти и образовании рево­люционного комитета в Самаре создалась очень сложная обста­новка. Наряду с революционным комитетом продолжал сущест­вовать Комитет народной власти, с властью Советов пыталась бо­роться городская дума. Если в городском Совете рабочих депута­тов абсолютное большинство принадлежало большевикам, то в губернском исполнительном комитете до роспуска его 20 мая гос­подствовали эсеры.

Неудивительно поэтому, что в первые дни после перехода власти к Советам начался саботаж служащих учреждений, а вскоре последовали террористические акты: был убит рабочий-красногвардеец М. С. Степанов, произведен взрыв в Белом доме, где помещался революционный комитет, убит Николаев — член губернского исполнительного комитета.

Все это призывало к усилению бдительности, организации во­оруженных дружин из партийцев. Поэтому все коммунисты, в том числе и я, после работы в революционном трибунале направ­лялись в клуб коммунистов, находившийся на Заводской улице (теперь ул. Венцека).

Состоя в боевой дружине РКП (б), я участвовал 19 мая в подавлении бунта анархо-максималистов. Когда же над Самарой нависла угроза со стороны белочехов, губернский комитет РКП (б) 30 мая объявил мобилизацию членов партии. Пришлось временно приостановить работу революционного трибунала и всем нам влиться в боевые дружины.

До 2 июня мы находились в отряде особого назначения под. руководством А. X. Митрофанова и обеспечивали вывозку золота из Государственного банка в Казань. По окончании этой опера­ции вместе с частью отряда вернулись в клуб и влились в отряд,, которым командовал Дубянский.

С этим отрядом я участвовал в экспедиции на пароходе в се­ло Екатериновку (Безенчукский район) по борьбе с чехословаками у них в тылу. Наш отряд прибыл в Екатериновку утром 3 июня, а вечером мы вернулись обратно в Самару. Произошло это потому, что накануне в селе состоялся сельский сход, который принял решение о поддержке Учредительного собрания. Сочувст­вующая нам беднота не рекомендовала отряду оставаться в селе на ночь.

4 июня наш отряд сменил отряд рабочих под командованием т. Картукова на железнодорожном мосту. До последнего дня по­зиции на этом участке занимали наш отряд и железнодорожная дружина. На вооружении у нас, кроме винтовок, имелось не­сколько пулеметов и одна пушка, которую перебрасывали с Хлебной площади к нам и обратно.

Как уже не раз отмечалось, основным недостатком руковод­ства операциями против белочехов было отсутствие организован­ности, плана и связи. Чтобы ликвидировать это, 6 июня наш ко­мандир Дубянский завербовал к себе в штаб одного офицера старой армии, который помог нанести на карту дислокацию от­рядов и огневых средств, составил план обороны у железнодо­рожного моста. На следующий день офицер этот пропал и, как потом стало известно, перешел к белочехам с копиями этих пла­нов. Видимо, этим объясняется меткость их артиллерийского огня.

Вечером 7 июня на позиции к железнодорожному мосту прибыл из Уфы отряд Красной гвардии, который сменил нас. Мы с Дубянским оставались в штабе, находившемся на Заводской улице в доме № 116.

…Утром 8 июня, как только по нашим позициям был открыт ураганный артиллерийский огонь, мы поспешили собрать бойцов своего отряда и организовать отпор белочехам, перешедшим через железнодорожный мост. Но силы были неравные. Нам пришлось с боем отступать по направлению к Волге, под градом пуль чехословаков, а также засевших на чердаках белогвардейцев. В день занятия Самары мы на пароходах отбыли в Симбирск, где был организован штаб волжских отрядов (Митрофанов, Герасимов, Дубянский)., и развернул свою работу Самарский рево­люционный комитет под руководством В. В. Куйбышева.

ПЕРВЫЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СУД

М. Мартынов, член первого революционного суда Самарской губернии, Октябрь в Самаре: Воспоминания. — Куйбы­шев: Книжное издательство, 1957

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s