Шахиня Ирана Фарах в моей жизни

Лейла, брала пример с шахини Ирана

в 14 резко возмужал

Уже рассказывал, как долгий период своей жизни (детство и юность) находился под обаянием тех городских азербайджанцев, а вернее одной азербайджанки, которая в Кисловодске летом 1974 года помогла моему возмужанию и превращению больного астмой мальчишки в молодого парня, узнавшего что такое тепло женских рук. Когда вернулся осенью в Куйбышев — полтора месяца не мог общаться с одноклассниками — они были для меня какими-то детьми.

Рассказы Лейлы о своем Азербайджане, как о центре цивилизации Закавказья, приглашение меня погостить на каникулах в следующем 1975 году у нее в Баку, мифы о почти европейском Иране, куда она выезжает за покупками, да и само обращение красивой молодой женщины с мальчишкой из Поволжья задали мне загадку на всю жизнь.

Почему Лейла была такой свободной и не обращающий внимания на условности. Даже в европейской части России тогда женщины были более зажаты, чем она. Да, и родители обсуждали почти до нового года стоит ли меня летом отпускать в столицу Азербайджана одного, им в голову вообще ничего не приходило.

 

Да, допустим там были чувства, но все таки Азербайджан — это республика, где в те годы в селах и на окраинах городов были сильны и традиции ислама.

Короче я по простоте душевной воспринял начитанную, страстную, решительную Лейлу, выросшую среди местной номенклатуры, как образцовую представительницу Азербайджана и потом уже в 1983 году на работе в Куйбышевском инженерно-строительном институте был шокирован, когда увидел  среди студентов факультета СХС студентов — азербайджанцев, приехавших из кишлаков: послушных чужой воле и агрессивных в отношении молодых женщин.

Это был не тот городской Азербайджан, который я знал и любил с 1974 года, а дикий, совершенно непохожий на мир Лейлы.

Потом уже в 1990 годах я пришел к выводу, что цивилизация в Баку была плодом не только братьев Нобелей и того иностранного капитала, который породил этот город в XIX веке, но и формировалась под сильным влиянием шахского, почти европейского Ирана — таким он был до революции «скреп по исламски» в 1979 году.

Но этой зимой узнал, что возможно на формирование Лейлы громадное влияние оказал и визит семьи шаха в Баку в 1972 году — тогда моей девушке было 22 года и я думаю, что появление в столице Советского Азербайджана 34-летней шахини — Фарах, азербайджанки по национальности, представительницы знатного рода, отвечавшей за культурное освобождение женщин Ирана произвело революционное влияние на девушек Азербайджана — у них появился живой образец для подражания.

Вот поэтому Лейлу не смущала наша разница в возрасте — 11 лет. По тем временам, для поколения пост-хиппи это было совсем по европейски. Получается шахиня Фарах Ирана коснулась и моей жизни.

Именно Фарах обратила взгляд шаха Мохаммеда на положение женщин в своей стране. Вскоре женщины стали носить европейские наряды, перестали прикрывать лица и руки. Однажды супруг прекрасной Фарах, ставшей законодательницей мод в Иране, дал добро на выпуск иранской версии журнала «Playboy»

Правда потом после победы революции мулл в Иране Мамай прошел не только в этой стране, первоначально загнав женщин под хиджаб-чадру и уничтожив десятки тысяч оппозиционеров, думавших в европейской парадигме, регресс коснулся и Азербайджана — здесь также поднял голову дикий кишлак.

Думаю, что сегодня женщины типа Лейлы там просто невозможны и обречены на эмиграцию.

А вот если бы шах закатал в асфальт Хомейни в 1978-1979гг., полагаю, что в СССР в конце 1980 годов никакого Сумгаита и Карабаха бы не было. Не было бы и войны Афганистане — при наличии у границ сильного, ориентированного на Запад Ирана Советы бы не рискнули вводить войска для поддержки афганских коммунистов. Все было бы по другому. Все. И хотя у истории нет сослагательного наклонения, то история могла пойти по другому направлению — никаких Андроповых, Горбачевых, да если бы кто и объединился бы потом так это не Германия, а Азербайджан.

шах и шахиня

Посмотрел, что писали о визите шахини и шаха в Баку в 1972 году и почему он вызывал такой бурный эффект среди молодежи в советском Азербайджане — старцы из Кремля явно ревновали творческую элиту и креативный класс горожан Азербайджана к вестернизированному шаху, им нечего было предложить тем, кто держал эту республику на европейском уровне.

Певец Муслим Магомаев:

Шахиня Фаррах была ослепительна: точеные черты лица, персиянские бархатные очи, жемчужная улыбка… Настоящая кинозвезда. Но у героинь экрана — некоторая холодная отчужденность, заоблачность, недосягаемость, а у шахини — земное обаяние, теплота и раскованность… Правда, визит Ее Величества в Баку был официальным и она вела себя в строгих рамках протокола.

до 1974 года я встречался с девочками — азербайджанками в детском санатории Кисловодска

На вечере в честь высокой гостьи во Дворце приемов Президиума Верховного Совета Азербайджана я был среди гостей. Меня попросили спеть, и я сел за рояль. Спел неаполитанские песни, потом азербайджанские, а «на десерт» каватину Фигаро. Моя амбиция (не без этого) подсказывала, что очаровательная шахиня меня заметила, потому что о чем-то стала говорить Председателю Президиума Верховного совета Курбану Алиевичу Халилову. А потом меня попросили подойти к шахине.

Нас познакомили. Она прекрасно говорила по-азербайджански. В этом не было ничего удивительного — ведь она азербайджанка. Шахиня захотела, чтобы я спел для нее еще что-нибудь. Ее слова были: «Тем самым вы доставите мне большое удовольствие». Пел я в те времена всегда охотно, и если пел и в наших застольных компаниях, то почему бы не спеть для вельможной восточной красавицы. И на том приеме у меня вышло пения на целое отделение сольного концерта.

Вот вроде бы и все: прием закончился, шахиня уехала… Но через какое-то время я получаю приглашение принять участие в праздновании годовщины коронации шаха Ирана.

Приглашение было послано лично от их величеств. Оформлял наш выезд Госконцерт СССР, и потому подразумевалось, что гонорар за выступления в Тегеране мы должны были, как тогда полагалось, отдать в государственную казну. Посылали нас вроде бы за «длинным рублем», но без копейки в кармане. В аэропорту с носильщиками пришлось расплачиваться нашей «валютой» — бутылками «Столичной». Носильщики не возражали — за чемоданоношение им давали доллар, а бутылка водки стоила тогда долларов пять.
Получив приглашение из Ирана, я решил взять с собой друга, пианиста Рафика Бабаева. Пианист он был сказочный: яркий солист и чуткий аккомпаниатор, прекрасно игравший и классику, и джаз…

В Иране живет очень много азербайджанцев. И к шаху они относились вполне лояльно, только иногда устраивали демонстрации, но не протеста, а в поддержку бедных братьев-азербайджанцев, подавляемых советским режимом. И так случилось, что именно после одной из таких демонстраций и было послано приглашение шаха одному из таких замученных советской властью, то есть мне. Было ли это совпадение или какой-то политический ход шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, не берусь судить.

Поселили нас в роскошном отеле, где к нашим услугам было все, что угодно, — от завтраков до ужинов в любом из ресторанов. Мы могли также покупать себе что душа пожелает. Этот полный коммунизм оплачивался из средств шаха. У себя в стране мы тогда о коммунизме только разговоры разговаривали, но спотыкались в части практического осуществления этой идеи. Но, верный своему независимому характеру, я не хотел выглядеть нахлебником. На завтраки в номер я согласился, но в ресторан мы с Рафиком не стали ходить: изображали, что у нас от денег карманы лопаются, что мы приехали сюда не «объедать» шаха, а что мы сами с усами. Не надо нам никакого коммунизма от шаха.

Обеды и ужины нам заменяло содержимое холодильника в номере. Но легкие печеньица, хлебцы и кока-кола были слабой поддержкой для молодых здоровых мужиков. До приема по случаю коронации было дня три, и Рафик начинал уже посматривать на меня с голодным блеском в глазах…

Наконец долгожданный прием во дворце шаха. Этикет на нем соблюдался свободный, беспротокольный: просят — пою, не просят — ем, пью, чувствую себя свободно на этом «фуршете». Между вкушением яств попросили спеть. Пел и неаполитанские песни, и каватину Фигаро, и азербайджанские песни… Шахиня Фаррах была в своем дворце еще более раскованная, чем в Баку: хлопала в ладошки, подпевала. Окружение королевской четы оказалось состоящим вовсе не из согбенно-услужливых, незаметных как тени слуг, а из европейского вида джентльменов, владеющих несколькими языками. Шах был человеком современным, вовсе не консервативным восточным владыкой. Я думал, что в его дворце будет звучать сплошь иранская музыка. Ничего подобного — звучали и твисты, и рок-н-ролл. Шахиня под них выплясывала босиком.

идеал женщин Азербайджана

Потом меня подвели к сестре шахини. Оказалось, что родственница шаха была руководителем национального телевидения. Она предложила мне выступить у них. С собой я на всякий случай захватил оркестровые фонограммы, поэтому съемки удалось быстро организовать и получился музыкальный ролик минут на сорок. Мне вручили за выступление увесистый конверт, но я вежливо поблагодарил и отказался от денег: «У нас на Кавказе не принято брать деньги в гостях». Потом в Госконцерте, когда узнали о моем отказе, разозлились. Зато в Азербайджане были удовлетворены. «Киши! Мужчина! — сказали мне по приезде в Баку. — Деньги, особенно большие, это, конечно, хорошо, но наше кавказское достоинство и наши вековые традиции восточного гостеприимства — еще лучше».
В советском посольстве в Тегеране мне потом вручили от шаха официальный подарок — часы, ковер и шкатулку с именной надписью. Из посольства же и дали знать Госконцерту, что я отказался от денег, на которые так рассчитывали музыкальные чиновники, оформляя мою поездку в Иран. Не мог же я объяснять им, что приехал в гости к шаху, а не зарабатывать. Не брать же мне деньги у хозяина за то, что он меня пригласил, поил, кормил…

вдовствующая императрица, ее дочь и внучка

Работники нашего посольства весьма заинтересованно расспрашивали меня о дворце шаха: «Как там у них устроено? Какие апартаменты, ковры, фонтаны? Какие порядки, церемонии?» Оказалось, что в городской шахский дворец мало кого из иностранцев пускали. Не были там ни разу ни наши посольские, ни сам посол. Даже когда в Тегеран приезжал с визитом Председатель Совета Министров СССР А.Н.Косыгин, то его принимали в специальном Дворце приемов под Тегераном.

Что касается подарков шаха, то у меня с ними на нашей таможне возникли сложности. Когда мы улетали в Тегеран (смешно, но в Иран, до которого от Баку рукой подать, мы летели из Москвы), нас в аэропорту провожал советник иранского посольства. Он же встречал нас, когда мы вернулись, и был свидетелем сцены, разыгравшейся у таможенной стойки. Проверявшая наш багаж плотного телосложения дама, узнав меня, сказала: «А-а-а, Магомаев прилетел. Ну, показывайте, что у вас в чемодане. — А там у меня был сложен ковер, лежала шкатулка. — Ковер не разрешается ввозить. И шкатулка не оформлена декларацией». — «Насколько я понимаю, в декларацию вносят то, что вывозят, чтобы при возвращении было видно, что ты за границей ничего не продал. Я же все это ввожу, а не вывожу, делаю свою страну богаче. Это все — подарки шаха. Вон за вами в зале стоит советник иранского посольства, я сейчас все отдам ему и пусть он отправляет шаху назад все его подарки…»

Таможенница, озадаченная, пошла за старшим по смене. Он пришел, увидел меня, узнал: «Ладно, проходите…»

Получил я приглашение от шаха Ирана и на следующий год, но на этот раз меня не пустили: в идеологическом отделе ЦК КП Азербайджана решили: «Не надо ему ездить туда каждый год». Какие этому были тогда причины — политические или еще какие, — не знаю. Как раз в это время у нас намечался очередной правительственный концерт, и я должен был выступать на нем…
Потом уже приглашений не было… А через какое-то время в Иране не стало и шаха с шахиней…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s