К югу от «самарского Уренгоя» — часть 1

img_20100102_142413

НПЗ в горах

Читатели блога помнят, как уважаемый профессор Клыч, рассказывал про «наших на северах» — вахтовиках — нефтяниках, работающих за северным полярным кругом, на этот раз Клыч описывает нефтепереработчиков на черноморском побережье. Они тоже связаны с Самарой и они работают на ультрасовременном производстве. Пост посвящается той части офисного и торгового планктона, который во время кризиса любит покричать, что все пропало… Нет, все не пропало.

 (наброски производственно-экологического трагифарса)

— «… по сравнению с другими предприятиями нефтезаводы имеют свои характерные отличия. Ну, во первых, это огромные площади! Впрочем, Волжский автозавод предприятие машиностроительное, а территорию огромную занимает, точно так же как и атомная электростанция, и целлюлозо-бумажный комбинат, например. Так что площадь совсем не главная особенность нефтеперабатывающих предприятий. Ну, можно было бы и так сказать, что у других заводов вся «начинка» внутри корпусов спрятана, а вот у нефтезаводов — почти все установки снаружи расположены и видны со всех окрестных сторон. Гигантские самогонные аппараты и день, и ночь нефть сырец на фракции разделяют – бензин, керосин, дизтопливо…»

— Ну ты Гапович и загнул! Да на любой «химии» почти все установки открыто располагаются – без корпусов, а коммуникации не под землей, а на эстакадах. Таким образом и здесь характерные особенности нефтезаводов не просматриваются. Я так думаю, что самым главным отличием старых НПЗ от других заводов выступает геологическая среда, насквозь пропитанная углеводородами. Под промышленной площадкой завода на десятки метров вглубь и на километры в радиальном направлении формируются огромные «линзы» нефтепродуктов. За много лет утечки от порывов труб в землю уходили. Провели реконструкцию, все трубы из траншей на эстакады переместили, да и старые земляные хранилища резервуарными парками заменили, а «линзы» как были, так и остались. «Свободный» продукт научились из зекной толщи скважинами откачивать, а вот что с «замазученностью грунта» делать никто толком и не знает. Только ты, Гип Гапович больно старый, косно эту проблему видишь. Так что оставайся-ка в «Городе на реке…», лови рыбу, встречай Новый Год на даче в кругу семьи. А в командировку на завод Города на реках Чилипси и Пшенахо я собираюсь откомандировать твоего ученика, Перфилия Перфильевича. Я уже и приказ по фирме подписал, и даже подъемный аванс ему выделил. Молодой доктор наук, мыслит современно, масштабно и работы не боится. А в помощь ему Клычуху дам.

— Калистраша, ты что, совсем ох..л? Этого морального разложенца с нашим Перфилием отправлять? Затянет его в какую-нибудь историю!

— Да понимаю, понимаю, что наш однокашник пьяница, бабник и пиз….л. Но, как не крути, в инженерной геоэкологии он собаку съел. Ну и кроме того, наверняка, кроме отчета еще и репортаж напишет о поездке. Да в тот же «Город на реке Самара». А уж мы почитаем, почита-а-а-ем, хе-хе-хе! И потом ему, для развлечения, еще и пи..ы хорошей дадим, хе-хе-хе!

— Ну, делай как знаешь. Ты же босс. Но я бы поостерегся!»

***

Из Курумоча до Города на реке Мзымта Клычуха с Перфилием долетели за два часа. Город увидели только из здания аэровокзала.

В Самаре холодно, минус двадцать, а на югах солнышко, кипарисы с пальмами зеленеют… Не успели зимние куртки на демисезонную одежду поменять, как ветер с моря налетным шквалом путешественников взбодрил.

— Как будем добираться в Город, где завод расположен, Перфилий? Может быть, такси закажем, а за одно и горы посмотрим, я ведь ни разу на Кавказе не был.

— Я тоже не был и Черного моря не видел. Но давайте лучше поездом… Долго будем трястись по серпантину, что не безопасно в это время — оползни, лавины… А может и дорогу внезапно замести, да так, что много часов будем в пробках стоять. Тем более, что и железнодорожный вокзал практически рядом с аэропортом.

Вокзал был пустынен — не курортный сезон. Кроме самарцев в новом просторном зале ожидания одиноко притулилось еще несколько пассажиров. Электричку по расписанию не раньше чем через час должны были подать, и Клыч Клычьевич решил посмотреть город, но дальше привокзальной площади и автостоянки удаляться не рискнул.

На горизонте приземленными цеппелинами просматривались строения нового олимпийского стадиона.

— Да-а, не судьба в этот раз красотами и достопримечательностями полюбоваться – грустно подумал Клыч и пока никто не видит, пригубил из своей заветной баклажки — путешественницы, через многие досмотры провезенной. Последний раз он с ней на таможне в аэропорту Города имени Егорки Ширяева попался, когда на Территорию летал. Стыдно, конечно, было, но ведь жизнь-то ни чему не учит.

Наконец подошел поезд, и мужики, поставив на верхние полки сумки с оборудованием, развалились на противоположных креслах. Железная дорога вдоль побережья протянулась. С одной стороны горный склон, а с другой Черное море плещется.

Расстояние на электричке между аэропортом и Городом, где нефтезавод расположен, не составляло не более ста пятидесяти километров, что значительно меньше, чем между Самарой и Сызранью. Но поезд, подобно черепахе Тортилле, полз неспешно, так что почти три часа дорога заняла.

— Клыч Клычьевич, расскажите мне пожалуйста про этот завод, да и вообще про природные особенности площадки.

— Ну что тебе сказать, Перфилий. Завод очень старый, еще во времена первых пятилеток был построен и до относительно недавнего времени принимал на переработку «сырец» из Города на реке Сунжа, так как известно, что своей нефти в промышленных масштабах в районе завода не наблюдалось. Почти сразу с заводом на берегу был построен довольно большой терминал, чтобы произведенный продукт нефтеналивными танкерами за границу возить. Рядом с нефтяным терминалом еще и угольный, и зерновой имеются. И даже для поставки химудобрений на сухогрузы.

И что интересно, после недавней модернизации наш завод способен переработать нефти не на много меньше, чем заводы Городов на реках Крымза и Татьянка вместе взятые. Однако при этом площадь завода раз в десять меньше. Такое интенсивное производство обеспечивается путем максимального уплотнения цехов и установок. Поэтому и проект реконструкции завода был даже по нынешним временам уникальным. А вот с экологической точки зрения – беда на беде. Во-первых, завод располагается очень близко от жилья. С северо-западной стороны к нему вплотную река примыкает. И впадает эта река прямо в Черное море. Но самое главное, завод Города на реках Чилипси и Пшенахо практически в курортной зоне Черноморского побережья.

— Представляю себе, какая экология в Городе на реках Чилипси и Пшенахо. А ведь люди каждое лето отдыхать сюда приезжают.

— Да, многие туристы и не подозревают, хотя местные жители постоянно тревогу бьют, особенно из-за деятельности терминалов. Когда идет пересыпка удобрений на сухогрузы, по воздуху такое «амбрэ» распространяется – мама не гроюй!

Есть и еще одна проблема. Под заводом, как и под его остальными собратьями по всей стране, за много лет эксплуатации скопилось нефтепродуктов на целое техногенное месторождение. Во время реконструкции несколько лет назад, часть загрязненных углеводородами грунтов изъяли и вывезли на обезвреживание за пределы курортной зоны, аж за двести километров! А вот что делать с оставшимися объемами никто не знает.

— Так давайте попробуем запроектировать специальные сооружения по переработке этих вредных отходов непосредственно на заводе. Технологии у нас имеются, хорошо известны и на наших родных заводах давно применяются.

— Нельзя, Перфилий. Нет места на заводе, а по близости за его пределами курортная зона. Существующие законы не позволяют подобные сооружения в курортных зонах устраивать. Нефтезавод, понимаешь, решили оставить. Всё-таки нефть – это основной ресурс страны и без нее экономика может окончательно крякнуть. А вот сооружения по обработке – никто не разрешит. Такой уж у нас логический парадокс, хе-хе-хе!

— Проблема, однако! Придется нам голову поломать!

— Да брось ты, пошли в тамбур, курнем!

— Да вы что, Клыч Клычьевич! Ведь нельзя в транспорте!

— Ерунда, в рукав, как по молодости, дым стравим… Всё равно никто не увидит, хе-хе-хе! А потом еще и из моей баклажки пригубим, так как дорога долгая!

Пока ехали, Клычуха частенько злоупотреблял!

— Эх, нет рядом вашего товарища, Клыч Клычьевич! Он бы сейчас до-о-олго ругался.

— Гипёшка что ли? Ну-у, он конечно человек правильный. Специалист, семьянин. Еще с института я его, круглого отличника, хорошо помню. Но… «…кто не курит и не пьет, тот…», ну сам понимаешь, наверное. А я вот так полагаю, что от жизни нужно все радости забирать, пока есть возможность! Ты мне лучше вот что скажи, сам-то жениться не собираешься, родителей внуками побаловать?

Перфилий насупился и… даже покраснел.

— Перфуша, дорогой, ты что обиделся? Ну прости. Вот ведь «Поколение Ай Ти»! Даже мы такими не были, хе-хе-хе! Но, сказать по правде, а ради чего же ты стараешься – творишь? Что бы «Человечество своими научно-практическими разработками облагодетельствовать»? Или «всё для себя обустроить еще по молодости, а уж потом семью заводить»? Ты пойми, недвижимость в ипотеку, хе-хе-хе, джип, загранки, звания-степени – это конечно нужно и важно! Но вдвоем-то, как-то интереснее по жизни идти. А то встретишь когда-нибудь свою вторую половину, а она не за тебя любимого, а за твое богачество замуж пойдет. Да и вообще, для близких, для детей своих творить нужно, а не для «Глобального Человечества». Да хотя бы с меня пример бери. «Если я чего написал, если чего сказал — тому виной глаза-небеса, любимой моей глаза». И, знаешь, дорогой, все три жены по моему, очень довольными остались. Ну, последовательно, конечно, хе-хе-хе.

Клычуха, говоря пошлости, даже и не подозревал, что для молодого ученого Перфилия Перфильевича, в отличие от подавляющей части его ровесников, материальное благополучие не выступало приоритетной ценностью. Романтик Перфилий уже много лет занимался созданием промышленных штаммов, предназначенных для микробиологической переработки особо опасных отходов. Ему искренне грезилось улучшить состояние природы в одном отдельно взятом Городе на реке…, а то и в «…глобальных масштабах»!. Вот и сейчас все думы Перфилия были направлены на оздоровление Завода, вернее грунтов под его сооружениями. Причём, ради этой своей идеи он готов был во все тяжкие пуститься, даже не взирая на реальное положение дел в стране, да и науке в целом. Многие, очень многие «гипотезы» нашего Перфилия, если честно сказать, были оторваны от жизни. Почти на уровне фола, если не лженауки, Но, вот так!

Выпускник биофака МГУ Перфилий был бы с радостью принят в любой западной «Силиконовой долине». Но прикипев к родным волжским берегам, откуда сам был родом, он самозабвенно изучал местные условия природной среды, всеми силами стараясь ее облагородить, в том числе и с использованием изобретенных им так называемых «адаптированных поликультур», искусственно созданных штаммов микроорганизмов. Вот и недавно, с таким трудом выращенные Перфилием бактерии, на первый взгляд, можно было приспособить для переработки нефтяных загрязнений, взамен дорогостоящих импортных аналогов.

Кроме того, наш Перфилий действительно недавно встретил близкого человека. Худенькая девушка – виолончелистка из местного музыкального училища привлекла его внимание еще два года назад, в Оперном театре, когда Губернатор щедрой рукой награждал талантливую молодежь Города на реке… Короче, о низменном и меркантильном думать не хотелось, тем более под впечатлением просматриваемых из окна электрички морских просторов, однообразных, по правде сказать.

— Ну-у, наконец-то приехали, Перфилий! А то меня уже эта дорога порядком истомила!

— Да-а, тяжеловато! А гостиница забронирована?

— Обижаешь! Калисташа, если выгоду свою видит, никогда на командировочные не поскупится. В самой лучшей гостинице на побережье нам два люкса заказано! И командировочные не сто р. в день, как у «простых смертных. Мотай не хочу, почти открытый счет! Хватит, чтобы весело погулять, хотя сейчас на море и не сезон.

Гостиница действительно оказалась на высоте. Не Хилтон, конечно, но и не «ухрюпинская ночлежка». Два люкса с гостинкой, видеосистемой и забитым баром «всё включено». Окна на море выходили и набережная рядом. А самое главное для Клыча – балкон, куда можно выйти покурить, а за тем смачно щелкануть бычок кому-нибудь на голову.

Закинув баулы в гардероб, Клычуха первым делом посмотрел в планшетнике расположение самых злачных в округе заведений.

— Перфуша, пойдем-ка заглянем в «Портофино». Заведение всего в двух шагах. Время ужина приближается, а меня всегда интересовала местная морская кухня.

— Нет, Клыч Клычьевич, вы уж извините, пожалуйста, но лично я бы хотел по скорому ограничиться бизнес – ленчем в гостинице и, сразу же отправиться на завод! Впрочем, генеральный директор назначил нам только на завтра, так что вы, наверное, сможете самостоятельно посмотреть Город на двух реках…

— А то! Ну, езжай-езжай, мОлодежь! Как говорится, молодым везде дорога. А я пойду знакомиться с местными красотами! Исключительно для написания раздела отчета «Природные условия», как ты сам понимаешь, хе-хе-хе. Приедешь, расскажешь мне подробно как там у них дела на заводе.

***

Перфилий Перфильевич поднял на уши все службы Завода на двух реках… Благо, директор распорядился во всем оказывать содействие. Прибыли представители не только из отделов экологической безопасности, но и генплана и даже перспективного развития. Хотя, куда уж перспективнее оказалось то, что Перфилий, пусть и в быстро сгущающихся южных сумерках успел на площадке рассмотреть. Особенно очистные сооружения его поразили. Много подобных объектов посетил за сравнительно недолгую свою карьеру Перфилий Перфильевич. Как у нас, так и за рубежом. И станцию аэрации «Ашер» под Парижем, да и немецкий «Пассавант» знал не понаслышке. На российских заводах то же очистные сооружения имелись и уже достаточно давно. И даже современную реконструкцию на некоторых из них провели. Но что сказать? Надзорные органы, принимая в учет, что «Сырье и Продукт – основа экономики Страны», всегда смотрели на безобразия нефтезаводов сквозь пальцы. Можно оштрафовать завод за загрязнение, но еще ни разу ни одно крупное градообразующее предприятие подобного типа, никто, никогда не закрывал по экологическим соображениям. Качество очищенных стоков на нефтезаводах большинства городов на российских реках… оставляло желать лучшего, а сами реки буквально «захлебывались» от токсичных углеводородов.

А вот на этом именно заводе – двадцать второй век, иначе никак и не назовешь! Самые современные западные технологии были реализованы в бетоне и металле. Даже наноочистку на мембранных фильтрах в самом «хвосте» удалось выполнить. А самое главное, что очищенные стоки не напрямую в реку выбрасывались, а еще на один дополнительный барьер – городские сооружения биологической очистки сточных вод.

Конечно, подобные условия были обеспечены нашему заводу благодаря его особому месту расположения – в курортной зоне и, главное, высокой значимости в качестве поставщика нефтепродуктов за рубеж. Финансирование несколько другое, да еще и Олимпиада в то время поблизости проходила.

Сообразно природным условиям сам нефтезавод Города на двух реках… выглядел очень необычно. Когда проект реконструкции для него выполнили несколько лет назад, учли все особенности местности – справа горы, слева река. Наши волжские заводы – почти все равнинные, на плотных глиняных или известковых «подушках» построены. С одной стороны – разворачивайся, площади не жалея, а с другой – «линзы» от утечек формируются так, что откачав свободную нефть из горной толщи, ну ни как остаточные нефтяные пленки из этих мелких глин не удалишь. И постепенно, с дождем, снегом, подземными водами, попадают остаточные загрязнения как в водоисточники, так и в подвалы близлежащих домов. А вот под заводом Города на двух реках… на глубине в двадцать метров еще в древние геологические эпохи магматическая плита сформировалась. А между плитой и поверхностью — обломочный гравий и щебенка, пористые, прочные, легко фильтруемые. Ну не всюду конечно, но почти подо всей площадкой. И сам завод из-за горной местности, как бы «на уклоне» расположился. Поэтому почти вся «пролитая» в прошлом нефть вымывалась грунтовыми водами через гравелистую породу прямиком в речку. А те тяжелые нефтяные загрязнения, которые в виде пленок остались в толще породы, настолько плотно к поверхности гравия «прилепились», что естественным путем вымыть их возможным не представлялось. Медленно и нудно вся эта «шняга» просачивалась по уклону подземных вод в быструю горную речку, а за тем и в море, формируя у прибрежной поверхности радужную пленку. И какими бы «золотыми» не были очистные сооружения, а всё равно водную среду предприятие крепко загаживало, со всеми вытекающими для природы и населения последствиями.

окончание завтра

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s