Самарские набеги на Рождествено

Жители Куйбышева помнят, что самарское «Дно» в конце 1970-1980 годах контролировала молодежь из Рождествено, которая постоянно отправляла свои десанты за пивом. Рождественских боялись даже обитатели Рабочего городка. Но так было не всегда — интересную картинку из истории Самары конца 19 века оставил Матвей Семенов (Блан), оказывается в то время иногда местная полиция и горчишники вместе грабили крестьян села Рождествено, пользуясь тем, что это уже Симбирская губерния:

— Самара, как торговый город, непохожий на многие другие губернские города средней полосы России, была создана волжской хлебной буржуазией — купцами и волжской вольницей — рабочим людом, прежде убегавшим сюда от помещичьей кабалы и царского гнета для привольной жизни на большой реке, а позднее стекавшимся в Поволжье в поисках заработка на необозримых заволжских хлебородных степях, на водном транспорте, рыбных промыслах, в хлебных лабазах и т. п.

Губернским городом Самара стала только со второй половины XIX столетия (1851 год), и с этого времени она начинает строиться и приобретать вид культурного центра. Однако эта культура была весьма примитивна и заметно обнаруживалась разве только в правильной, прямоугольной распланировке улиц и площадей города. Канализации в городе не было, вода водопровода имела такой высокий показатель жесткости, что ее можно было употреблять для питья только после осаждения извести химическим путем. Известняк, которым были замощены некоторые улицы, давал огромную массу тончайшей пыли, а немощеные улицы, которых было очень много даже в центральных частях города, были полны глубокого сыпучего песку, как, например, Николаевская улица (теперь Чапаевская), или же утопали в непролазной грязи, особенно весной и осенью1.

В жаркие летние дни, когда до города доходило знойное дыхание юго-восточных степей, тучи белой пыли носились по улицам. В такие дни самарский гигиенист, доктор В. О. Португалов, появлялся на улицах в полном санитарно-гигиеническом вооружении: в белом балахоне, с белым зонтом в руках и в очках с защитными сетками. Ни трамвая, ни даже конки в городе не было. Зелени также не было, если не считать Струковского сада, расположенного на краю города, на берегу Волги, и Александровского (теперь сад «Динамо»). Сквер, разбитый вокруг «нового» собора (теперь снесенного), представлял собою куртины жалкого кустарника, отделенные друг от друга ухабистыми дорожками, замощенными тем же булыжником, что и улицы.

В Самаре не было того патриархального, помещичьего уклада жизни, как в старых губернских городах средней полосы России, не было дворянских традиций. Физиономию города определяли купец — хлебный король и «горчишник» — потомок понизовой волжской вольницы, который пытался когда-то осесть на землю и разводить, по примеру сарептских меннонитов2, горчицу, но потерпел в своем предприятии неудачу и получил по этой причине свое насмешливое прозвище.

В Самаре почти совсем не было родовых дворянских домов, но богатых купцов даже сейчас, по памяти, я могу назвать более десятка. Фамилии Шихобаловых, Аржановых, Башкировых, Беспаловых, Савиновых, Угловых, Субботиных, Грачевых, Курлиных, Челышевых и других были широко известны во всем Среднем Поволжье3. Некоторые из этих купеческих семей владели миллионными имуществами и благодаря этому определяли основной тон самарской общественной жизни.

Купцы строили здесь паровые мельницы, элеваторы, пароходы, церкви, вешали на колокольнях двухсотпудовые колокола, в «патриотическом усердии» поставили памятник царю-«освободителю» на Алексеевской площади (сейчас площадь Революции), скупали у крестьян хлеб и гнали его баржами и пароходами вверх по Волге, а с верховьев Волги сплавляли на свои пристани лес. Они же, как представители растущего и крепнущего в 80-х годах капитализма, насаждали здесь и культуру, открыв средние учебные заведения, а впоследствии провели в городе и трамвай.

На другом полюсе социальной пирамиды были рабочие и горчишники, до пота лица своего работавшие в лабазах, на пристанях, в ремесленных мастерских. Ночью с тяжелой «тальянкой» или «саратовской», окованной медью гармоникой с колокольчиками, горчишники оглашали улицы залихватскими напевами «матани», разбивали пивные, трактиры и «минерашки»4, дебоширили в Струковском и Александровском садах.

Часто пьяные дебоши устраивались на правом берегу Волги, в селе Рождествене. Здесь пьяная компания горчишников, нередко с участием чинов самарской полиции, воровала у крестьян барана, увозила его на отмель или на остров и устраивала ночные пиршества. Полицейские чины считали возможным участвовать в подобных предприятиях потому, что село Рождествено находилось в Симбирской губернии, т. е. вне пределов ведения и ответственности самарской полиции.

Такие происшествия нам, самарской интеллигентной молодежи, нередко приходилось наблюдать во время прогулок на лодках по Волге и Самарке, особенно в мае месяце, в период половодья, когда по широко распространенному в Самаре обычаю начинались массовые катанья на лодках, а подпольщики кроме того, начиная с 1892 года, устраивали первомайские собрания на полянках в береговых зарослях или на островах.

Горчишники — это прослойка весьма разнообразная по своему социальному составу. Здесь были представители рабочего и служилого люда, кустарей, ремесленников и вообще городской бедноты…

Рабочих, пролетариев в собственном смысле слова, в Самаре было очень мало. Небольшой гвоздильный завод и железнодорожные мастерские, пожалуй, исчерпывали все предприятия, имевшие рабочих городского типа. Мукомольные мельницы, пароходные и лесные пристани концентрировали вокруг себя преимущественно сезонных рабочих, тесно связанных с деревней, хотя и среди них можно было встретить типичных городских пролетариев. Были еще мелкие промышленные предприятия, как, например, кирпичные, мыловаренные и тому подобные заводы.

В самарском обществе можно было найти либерально настроенных купцов. Вместе с этим можно указать и на революционеров, деградировавших до идеологии и поведения горчишников. К последним относилась группа так называемых «огарков»… 5

Самара имела в описываемое время несколько средних школ. Это были гимназии — мужская и женская, реальное училище, земская школа сельских учительниц, железнодорожное техническое училище и земская фельдшерская школа. Число учащихся в этих школах измерялось небольшими сотнями, ибо доступ в них для широких масс трудового населения был закрыт высокой платой за «право учения», дороговизной жизни в губернском городе и вообще всей политикой царско-помещичьего строя…

Под единственный в городе театр был приспособлен старый купеческий амбар6.

Жизнь города сосредоточивалась главным образом на пароходных и лесных пристанях, на паровых мельницах, вообще на берегу Волги, и на базарах. Центральные же улицы были тихи и пустынны. В знойные летние дни воздух прорезывали заунывные, тягучие выклики торговок: «вишоны сладкой, вишоны!», или «яблык сладких, ябл-ы-ык!», или «рыбы-воблы, рыбы-воблы!» Женщины-торговки с коромыслами на плечах, обремененные сладкой или соленой ношей, точно жалуясь на безысходность своей доли, плачущими голосами восхваляли свои грошовые товары. Рыба-вобла, арбуз и самарские калачи были основными продуктами питания трудового люда, работавшего на берегу Волги.

Вечером на спусках к реке можно было нередко наблюдать картины ужина грузчиков, бурлаков и мельничных рабочих. Указанное меню дополнялось «полдиковиной» (полбутылкой водки), а иногда тут же на костре варилась и уха из волжской рыбы. К такой компании рабочих можно было подсесть и чужому прохожему человеку и завести разговор. Этот прием иногда практиковали пропагандисты-революционеры.

М. И. Семенов (М. Блан), стр. 5 — 7, 8 — 10.

1 В письме к матери из Мюнхена 24 марта 1902 года Владимир Ильич вспоминал самарскую грязь: «В Самаре, должно быть, снег теперь распустило, — начинается непролазная грязища или скрытые под снегом лужи?» (Сочинения, изд. 4, том 37, стр. 263). В письме от 27 сентября того же года, сообщая матери, что в Лондоне «погода стоит удивительно хорошая», Владимир Ильич пишет: «Если у вас такая же погода, — то вам следовало бы попользоваться ей где-нибудь на лоне природы, а то в самой Самаре, поди, и в такое время мало приятного жить» (там же, стр. 272).

2 Меннониты — сектанты, переселившиеся в конце XVIII века в Россию из Западной Европы. Свое название они получили по имени основателя секты — голландца Менно Симонеа. Колонистские хозяйства меннонитов в своем большинстве были зажиточными, кулацкими.

3 А. Н. Шихобалов владел салотопенной фабрикой и паровыми мельницами, Ф. Г. Углов — лесопильным производством, П. Д. Грачев — мыловаренной фабрикой; паровые мельницы принадлежали также П. С. Субботину, братьям Башкировым и братьям Курлиным. Купец Г. И. Курлин был, кроме того, членом учетного комитета Самарского отделения Волжско-Камского коммерческого банка. Водочное и пивоварениое производство сосредоточивалось у Н. Ф. Дунаева и Е. Н. Аннаева, который содержал еще гостиницу на Алексеевской площади, чугунолитейное — у Я. С. Шерстнева, А. Д. Кузнецова и В. В. Парадеева, кожевенное — у Н. М. Карпова и Б. М. Симонова. Шихобалов, Аржанов, Беспалов, Грачев, Дунаев, братья Курлины, Аннаев были гласными городской думы, состояли в десятках различных комитетов и комиссий.

4 Лавочки для продажи минеральных вод, которые чаще всего были тайными притонами и торговали главным образом водкой. — Примечание М. И. Семенова.

5 «Этим презрительным, но весьма метким названием, — говорит в цит. книге М. И. Семенов, — была окрещена группа самарских интеллигентов, частью порвавших с революционными кружками, а частью никогда в них не входивших и опустившихся до полной потери человеческого облика. Эта группа и ее подвиги описаны в произведении писателя-самарца. Скитальца (Степана Гавриловича Петрова) (повесть «Огарки. Типы русской богемы». 1906 год. — А. И.), во это описание грешит излишней и совершенно не отвечающей действительности идеализацией… Критикуя кружки за отсутствие в них здоровой революционной деятельности и нередко за показную их мораль, огарки однако не шли дальше ругани и издевательств. Они докатились до беспробудного пьянства, кончив в большинстве случаев обывательщиной. В 1890 — 1891 годах эта компания окончательно распалась» (стр. 27, 28).

6 Новый театр в Самаре — на 1123 места — был построен в 1888 году.

СЕМЕНОВ (М. БЛАН) МАТВЕЙ ИВАНОВИЧ (1867—1941) — большевик, член партии с 1904 года. Родился в семье писца уезд­ной земской управы, учился в Петровской академии и Ново-Александрийском институте сельского хозяйства, но из обоих учебных заведений был исключен. В Самаре, где с 1884 по 1896 год давал частные домашние уроки по найму, был членом революционного кружка, дружил с революционером А. П. Скляренко. Затем вел революционную работу в Саратове и Москве.

После Октябрьской революции работал в ВСНХ, в Народном ко­миссариате финансов (Госстрах), в Госплане СССР и РСФСР, в Народном комиссариате земледелия.

 

 

Реклама

15 responses to “Самарские набеги на Рождествено

  1. Игорь Александрович!
    Наконец-то отличный пост, я даже прослезился, малость :-).
    Но, что бы подбросить (в стиле глубоко уважаемого мною Mozgoved), ложку дегтя в бочку меда, приведу старый анекдот с бородой (привожу без купирования).
    Два глиста — червь папа и червь сын, вылазят из жопы…
    — Папа, что это такое, зеленое, зеленое кругом?
    — Травка, сынок…
    — А голубое-голубое?
    — Небо, сынок…
    — А красненькое и желтенькое?
    — Цветочки, сынок!
    -Как, папа, красиво!. А почему же мы в таком гавне живем?!
    — За то, сынок, это наша Родина!

  2. Такое впечатление что у этого марксиста какая-то неизбывная обида на Самару и её жителей. Если всерьёз воспринимать его воспоминания то пропадает огромный пласт старой жизни. Так один из моих прадедов работал в молодости помощником каменьщика а затем рабочим в типографии. То есть про строительство и типографию ни слова а она была. А ещё прадед рассказывал что до революции рабочие жили лучше чем после неё . Наверное непонимание что хуже это лучшеи что война это мир и нанесло автору душевную травму. Ещё помню что марксистами называли забулдыг и прочих пьяниц. Согласен что и тогда и теперь мало настоящих в 3 поколениях горожан больше приезжих из деревни. Откуда культуре взяться? Грязь как была так и осталась а по планировке улиц откатились на несколько столетий назад. Да и не волновало это никого главное это план а люди и условия их жизни потом.

  3. До вас вопрос имеется.. А канатная дорога через Волгу до Рождествено — это блеф.. или все же лет через тридцать она будет построена ?

  4. Вопрос как кому жилось до и после революции до сих пор на разных форумах не решён. Мой прадед был садовником на даче одного из тех известных в Самаре лиц перечисленных выше. Он вынужден был «из-за претензий барина» свою дочь, мою бабушку увести в Самару и отдать в прислуги в семью известного врача Галишевского. Позднее она познакомилась с моим дедом и они поженились. Дед был рабочим на трубочном заводе и до революции и после. Дед умер до моего рождения. А вот рассказы бабушки помню хорошо. Запомнил её слова — «если кто-нибудь тебе скажет, что до революции простому народу жилось хорошо, плюнь тому в глаза». Моя бабушка, малограмотная женщина воспитала своих двоих детей, из детского приюта с мужем взяли на воспитание беспризорника, а потом ещё племянника и племянницу после смерти родителей. И все получили высшее образование, кроме моей мамы которая которая вынуждена была уйти из педагогического института когда началась война. А бабушка ещё имела правительственные награды за свой труд в период ВОВ. Я к чему всё так подробно? Мои бабушка и дедушка были простыми трудовыми людьми в той же Самаре и вот такая оценка жизни до и после революции. Видимо кому как жилось.

    • даже по фото своих предков о капитализме ничего хорошего сказать не могу, а они были мельниками и капитанами судов на Волге

  5. Но, вот, однако ж, до революции мои прадеды (с обеих сторон), имели возможность воспитывать по 8-9 детей. И, при этом, не бедствовали…

    • Уважаемый Клыч, а кем были ваши прадеды и что значит воспитать? У моего прадеда садовника было 6 детей — три дочери и три сына. А сколько родилось я не знаю. Девочкам дал образование 1 класс церковно-приходской школы. Моя бабушка только названия магазинов могла прочитать, но деньги считать умела, в пределах сотни. Мою бабушку «спасли» от барина отдав в прислуги, а вот её старшую сестру так и пришлось за какого-то старика замуж отдать. Судьба ещё одной совсем печальная. А вот мальчиков в ремесленное училище удалось и на трубочный завод. Вот и всё воспитание. А потом гражданская война. Один против чехов, другой с басмачами в Туркестане, а третий красный командир в сталинском Гулаге Все пропали в молодом возрасте. А вот с другой стороны все образованные были, но про родословную узнать было невозможно — табу. А вот нас отец не захотел воспитывать. Знаю, что дед до революции руководил какой-то фабрикой в Симбирске. Но об этом я узнал когда никого в живых уже не было. Поэтому приводить примеров можно много. Но если бы было так хорошо, то на кой ляд рабочие в руки винтовки взяли? Это вечный спор — кто за красных, кто за белых. И у всех своя правда. А некоторым бабушкам в молодости даже чехи нравились. ну это уж перебор.

  6. Медицина тогда была слабо развита. И тут во многом решало обычное везение. Так мой прадед в 18 лет работая на типографии начал терять зрение. Что такое слепота для молодого человека все и сейчас представляют. Тогда никаких пособий не было. На он своей усидчивостью и работоспособностью понравился хозяину типографии и тот выделил крупную сумму ему на лечение которое прошло успешно. Всегда были разные люди кто за женой подчиненного ударял кто чужим людям помогал. К слову недавно по РБК передавали сколько до революции получал земский врач в пересчете на наши деньги получилось 180 000 руб. в месяц. С такой зарплатой проблем с содержанием семьи быть не должно. Не хочется сравнивать с зарплатой теперешних бюджетников.

    • Думаю, в те времена врачей было мизерное количество (в отношении к численности населения). Это была редкая специальность, вот и платили им много.

  7. По переписи 1897 года Самара была 9-м городом по численности населения на территории нынешней РФ и 24-м в целом по Российской империи. А вот Саратов тогда занимал 3-е и 12-е место соответственно. Это был хорошо развитый уютный город с дворянством и интеллигенцией, несоизмеримый с тогдашней Самарой. Ныне, к сожалению, ставший заштатным. А Самара (точнее, Куйбышев) получила мощный толчок развития в годы ВОВ, когда сюда были эвакуированы авиационные заводы и была сформирована основа промышленного развития. Впрочем, строительство заводов и развитие города были запланированы ещё до войны, она лишь ускорила этот процесс. Но вот давней культурной истории и традиций у города (в отличие от того же Саратова) не было, они стали формироваться лишь во второй половине 20 века.

    • да даже в литературе — это два очень разных города, достаточно почитать Федина и Толстого про революцию в этих городах, ну а рассказы Гашека про Бугульму — это вообще верх, а Бугульма тогда была самарской

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s