Как Гип Гапович, по молодости злоупотребил

Взятки и поборы в Высшей Школе – явление довольно распространенное. Думаю, что те или иные злоупотребления были всегда, даже в Советский период, правда не в таких масштабах, как сегодня. Ну, там заочник преподавателю бутылку армянского коньяку выставлял, или в другом месте секретарю  приемной комиссии родители отпетого оболтуса конвертик вручали.

Ни для кого не секрет, что некоторые студенты из Закавказских республик еще в стародавние времена экзамены и зачеты покупали.  А вот про торговлю дипломами тогда и представления не имели: бумага казенная – чёрта с два ее подделаешь. И количество бланков строго учитывалось. Еще за год до ГЭК институты заявку подавали и фельдкурьер «с пистолетом в кобуре» (смайлик) из Москвы те дипломы привозил под строгую роспись. Отчитывалось тогдашнее институтское руководство по каждому бланку, а сами бланки были со сложной нумерацией и «вклеены в корочки». Это уже потом, в девяностые, в переходах на Арбате дипломами торговать стали.

Ловили, конечно, преподавателей периодически и даже дела заводили, но вот до приговоров редко доходило. Лично я не слышал, чтобы кого-нибудь посадили…

Сама история эта разворачивалась в самом-самом начале Перестройки…

***

Столкнулся Гип Гапович с поборами в ВУЗах, когда в командировки стал летать в периферийные и столичные институты, чтобы материалы свои диссертационные обсудить. В то время ему только двадцать пять стукнуло. Вся жизнь впереди.

В заочной аспирантуре не просто было обучаться: днем цех водохозяйственный строил, эксперимент прямо у себя на промышленной площадке организовывал, ну а по вечерам и в выходные дни в библиотеке сидел,  с литобзором определялся.

Гипёшин научный руководитель, весьма известный ученый в тогдашних экологических кругах, по жизни добрейшим человеком слыл. Говорил своему ученику: «Быть тебе, когда-нибудь, Гипушка, большим профессором. Но помни: профессор должен быть ленивым и добрым!». Сам-то Учитель тружеником был, но аспирантов своих жалел, помогал всем чем мог  и организационно и финансово, от бытовых проблем огораживал. Единственно, требовал человеческого отношения к студентам, а главное, что бы во всей последующей преподавательской деятельности своей не крысятничали. Так и наставлял учеников-аспирантов: «Узнаю если, что кто-нибудь из вас, хоть где-нибудь, даже и после защиты, даже и после получения доцентского аттестата, начнет «вымогать», убивать, конечно, не буду, но… все свои связи употреблю, как в ВАКе, так и в Министерстве. Все сделаю, чтобы вам жизнь испортить! Даже бутылку и коробку конфет у студента взять грешно!».

Так уж в те времена воспитывали молодежь, особенно в инженерных институтах, где хоздоговора всегда процветали, и подкормиться можно было законно и даже престижно, без всяких шахер-махеров.

В те времена возможности у аспиранта в командировки ездить, в любые города и веси СССР были почти неограниченными. И на Сахалин, и на Байкал, где комбинат целлюлозно-бумажный Озеро загрязнял. Про столицы и говорить не приходилось. Туда провинциальные  научные работники «за мясом» ездили (смайлик). Так и назывались в Куйбышеве или, скажем, в Петрозаводске поезда до Москвы – «мясными».

В республики люди  почти каждый квартал летали с комфортом на ТУ-154, потому как  любили в местных институтах конференции научные устраивать. Да еще и со Всесоюзным размахом: для преподавателей – гостиницы, а для аспирантов – комнаты в общагах отводили. И всё это практически бесплатно. Кормежка столовская — по талону, выдаваемому Оргкомитетом, экскурсия по городу для участников, дискотека вечерам или культпоход в местный театр… А в конце симпозиума банкет устраивали с дефицитными разносолами и «вкусными» напитками, чтобы показать, что «…мы в нашем Оглы-Нахрюпинском политехе ничем не хуже живем, чем в столичной Баумановке. И работать умеем и отдыхать, то же!» (смайлик).

Статья на командировочные расходы была столь велика, что если к концу года статью эту не освоить, нарекания шли по линии финансов. Вот и летали люди в командировки, особенно перед Новым Годом.

В самом конце зимы 1985 и Гипёше представилась возможность слетать на симпозиум в один их Закавказских технических вузов.

Город красивый, древний! Дома в старой части еще во времена Ширваншахов построены, и до сих пор люди там живут – не тужат.  Правда, Городом на реке…  назвать, никак язык не поворачивается. Ну нет в городе реки. Залив имеется. Поэтому и назовем его – Городом на Апшеронском заливе.

Из Города на реке Лососинка… до Москвы Гипёша с комфортом в фирменном поезде «Карелия» добрался. Оттуда – в общем вагоне (смайлик) до родного Города на реке… чтобы Строяк, Альму-Мать её…, посетить. А через сутки из Курумоча самолет прямиком в Город на заливе… вылетел и через два с половиной часа в местном аэропорту приземлился. Аэропортовский автобус только к полуночи довез аспиранта Гипёшу до местной институтской общаги.

Чуть забрезжил над Каспием рассвет, отправился Гип Гапович позавтракать в чайхану. Сахар кусковой и хлеб бесплатно на подносах лежали,  а  терпкий соленый сыр и чай в стеклянных стаканчиках, формой напоминающих то ли однополостный гиперболоид, то ли соблазнительную фигурку нежной горянки с осиной талией, это уж как кому представляется,  выносил клиентам усатый официант, небритый до мачистости. И сдачу, согласно местным традициям, он никогда не возвращал … (смайлик).

Институт Города на Апшеронском заливе встретил Гипёшу приветливо. Хурма  во двориках в самый налив вошла, а на резных лавочках пенсионеры в нарды резались…

Прямиком к заведующему кафедрой пришел Гип Гапович. Верительные грамоты вручил, незамысловатые подарки из Городов на реках Самаре и Лососинке…  —  вяленого леща и стеклянную банку с брусникой, соответственно.

Заведующий представился просто: «Зови меня Гахраман! Не приняты у нас отчества. Можешь, конечно, называть и по имени-отчеству, Гахраманом Гаджиевичем.  Но если хочешь уважить, обращайся ко мне — Гахраман – Мюэллим. У нас это означет Гахраман – Учитель! Ну а если желаешь совсем меня задобрить, то вместо посещения пленарника сходи и проконсультируй на досуге наших студентов. Тем более, что у вас в Городах на реках… свои Школы по водоподготовке имеются, равных которым во всём Союзе нет. Думаю, что методически курсовым проектированием ты должен владеть. Если с твоей точки зрения курсовик готов к защите, прямо своей рукой на титуле пояснилки и на первом листе чертежей завизируй: «К защите». Если ошибки найдешь, то на обороте списком их отметь и проконсультируй нерадивых студентов, чтобы исправили. Только сам не принимай, даже неофициально, а меня меня дождись!

Зашли с Гахраманом в аудиторию, а там народу – человек шестьдесят если не больше – и парни, и девчата. Целых  три группы набилось. Все встали, когда Гахраман Гипёшу студентам представил, пару слов им на местном языке пробормотал и по своим делам удалился.

Мало чем студенты-строители Города на Апшеронском заливе… из основной массы студентов тогдашнего СССР выделялись. Правда, в отличие от их соплеменников, обучавшихся в российских вузах, вежливыми были, с уважением относились к преподавателю, который лишь чуть-чуть по возрасту их превосходил. И одеты парни были несколько по иному – все в костюмах, при галстуках и со значками комсомольскими. А вот девчата совсем, практически, от наших волжских студенток не отличались: джинсы, юбки… Правда, мало было в группе студенток, а те, что были – всё больше светленькие, белокожие, ну ни как ни местной нации.

Потом уже Гахраман объяснил, что не шибко родители Города на заливе…, да и республики, в целом, своих дочек в технические вузы отпускают. Опять же, традиции (смайлик).

Гипёше проверять курсовые проекты было не привыкать, вот и рад он стараться. Единственно, что поразило его в то время: подготовка студентов. Достаточно грамотно местные ребята расчеты и чертежи выполняли. И понимание у старшекурсников не в пример их соплеменникам, что в тогдашние российские вузы приехали, поступили и обучались…

Где-то четыре часа ушло у Гипёши, чтобы у половины потока курсовые по диагонали просмотреть, не вдаваясь в записку, а только заостряя свое внимание на чертежах. Иногда, выборочно, задавал он студентам вопросы, в большинстве случаев получая на них вполне добротные ответы.

Когда пленарник симпозиума закончился, в аудиторию заглянул Гахраман, попросил всех, включая и Гипёшу, очистить помещение и остаться только старостам.

Ничего не подозревавший Гип Гапович ушел на кафедру, где пожилая лаборантка хлебосольно напоила его чаем с пахлавой.

Где-то через полчаса в преподавательскую заглянул Гахраман:

— Гипёша, твой доклад на секции завтра, а сейчас загляни-ка ко мне в кабинет.

На массивном, покрытым зеленым сукном, гахрамановом столе лежало несколько стопок зачетных книжек. Деловито перелистывая зачетки, заведующий кафедрой вынимал почти из каждой мятые зеленые трехрублевки, а в некоторых случаях даже и отдававшие грязной синевой пятерки. Одна из зачеток была «пустой».

— Вот ведь, хач!!! кинуть нас с тобой решил – нахмурился Гахраман и деловито отсчитывав из накопившейся пачки несколько купюр, протянул их Гипёше – это тебе за помощь!

— Что это? – округлив глаза воскликнул Гип Гапович – это за что деньги-то?

— Ну как же, курсовые проверял? Проверял! Замечания для меня писал на обложке? Писал! К защите подписывал чертежи? Подписывал. Получи гонорар за свою работу!

— Подождите, подождите, Гахраман Гаджиевич! Это за какую-такую работу? Я ведь просто из уважения, вам помогал. Да и не считаю я это работой. А то, что вы сейчас творите… взяткой называется!

— Ну, во-первых, ты из уважения и они в зачетки деньги положили – из уважения… По нашим традициям не положено тех кто тебя уважает обижать. А во-вторых – это совсем и не взятка, а благодарность учителям-мюэллимам, за то, что научили!

— Да как же так, Гахраман Гаджиевич! Мы же с вами зарплату получаем! За что же еще деньги брать-то?!

— У тебя в России сколько зарплата?

— Ну на производстве, где-то с премиями и северной надбавкой под триста в месяц выходит. Аспирант я заочный, так что стипендии не получаю. Иногда, раз в квартал, по хоздоговору в институте подбрасывают, как оформленному на полставки научному сотруднику. Скажу честно, мне за глаза хватает! А у вас, как у остепененного доцента, да еще, наверное, и старшего научного сотрудника – под полтысячи в месяц выходит. Так куда же вам еще?

— Эк, сказанул! Да разве же это деньги? У меня жена, любовница, просто знакомая в Сабунчи. Да еще племянница у вас в Городе на реке Самара, в пединституте учится. Я и ей помогать должен.  Вот Хач мне не доплатил, а моя племянница, может, без обеда теперь останется.  Правда, поделом ей! Училась плохо – вот и не смогла в наш пединститут поступить. У вас-то подешевле ей выходит…

Очень оскорбился Гипёша и наотрез отказался принимать деньги от Гахрамана.

— Я вам от чистого сердца помочь решил, да и на ребят ваших интересно было посмотреть. Почти все они хорошие студенты, сами свои курсовики выполняли, в отличие от большинства тех ваших соотечественников, которые к нам в Город на реке приехали учиться. Как же можно у них еще и поборы выжимать?

— Да говорю ж тебе – это не побор, а Благодарность Учителю! А что касается тех из наших ребят, что у вас учатся, так это всё – полное отребье! У нас бы в жизни не поступили. А если бы поступили, то учиться не смогли. Они в своих аулах даже читать толком не умеют. Ох, не любим мы тех из наших, кто к вам на заработки или на учебу уезжает! Ну, я бы еще мог понять, если в МГУ… А в затрапезные строяки, да политехи  кто поступает? Только хачи и поступают!

— Кто такие Хачи-то,   Гахраман Гаджиевич, поясните, пожалуйста?

— Ну, хачи, они и есть хачи… Так, местная идиома… –  стушевался Гахраман –  Ладно, не хочешь брать деньги, не бери, но не откажи в любезности, прими подарки для себя и для своего учителя. Я с ним еще с аспирантских времен знаком, когда вместе Москву штурмовали.

И достал Гахраман из шкафа, что слева от массивного стола располагался, резную инкрустированную доску, коробку шашек с видами Города на заливе…, ну и две плоские бутылки местного коньяка Гянджи.

— Нарды тебе, одну бутылку учителю отдашь, а одну сам выпьешь!

— Гахраман Гаджиевич! Вы меня правильно только поймите, подарки эти тоже как-то не очень чистоплотно выглядят, рука не поднимается их принять. Ну не сердитесь, ради бога…

— Если не возьмешь, смертельно меня обидишь! Не посмотрю, что ты аспирант моего приятеля! Как диссертацию напишешь, ты ведь должен будешь автореферат и мне, в том числе, на отзыв прислать, как по положению ВАКа принято! А я тебе такой отзыв накатаю, что на замечания отвечать устанешь!

Гипёша не боялся отзывов, уверен был в своей работе, но как-то больно уж щекотливо ситуация выглядела, и не смог он отказаться от «борзых щенков», силы воли не хватило послать Гахрамана Гаджиевича лесом… Таким вот макаром и злоупотребил Гип Гапович, в первый раз!

Впрочем, расстались они с Гахраманом по приятельски… Даже когда доклад свой на следующий день сделал Гипёша, Гахраман уже справку ему заранее заготовил об участии в симпозиуме и лишний экземпляр тезисов подарил, чтобы перед бухгалтерией по командировке можно было отчитаться.

***

Только в воскресенье вернулся Гипёша в Город на реке Лососинке и сразу с поезда зашел домой к своему научному руководителю, чтобы привет и подарки от Гахрамана передать. Рассказал всю «историю с географией».

Учитель хмуро переводил взгляд с Гипа Гаповича на бутылки коньяка.

— Да-а! Весело они в своем Закавказье живут… И ведь ничего не боятся «…ни народного контроля, ни Гдляна»! Омерзительное взяточничество!… А ты зачем его подарки принял?! Понятное дело, что у них на Кавказе свои порядки… Но ты-то! …. Что, за карьеру свою испугался, вонючки Гахрамановой в Совет по защитам забоялся? Да кому ты нужен-то? Иди с глаз моих долой и неделю не показывайся! И «борзых щенков» забери! … Эх, и «повезло» же мне с учениками: один, вместо диссертации оторванные от жизни рассказы в «Север» строчит, ставя запятые где нужно и где не нужно, а другой  — потенциальным взяточником становится!

Вышел Гип Гапович от шефа весь красный от стыда и поплелся в сторону обшарпанной хрущёвки, куда вот уже почти как с полгода перебрались из Кандалакши Клычуха со своей ненаглядной Полинкой!

***

Полины дома не было, а дверь в квартиру оказалась не запертой…

— Видимо, опять поругались – подумал Гипёша – наверняка Любовная лодка разбилась о быт.

Небритый Клыч валялся в одиночестве на диване, попеременно предаваясь до наплывам бытовой депрессии, то сладостным мечтам о Пулитцеровской премии.

На тумбочке в изголовье дивана приютилась наполненная скомканными бычками пепельница, источая удушливый смрад пережженного болгарского табака. На столе, в окружении нестройной вереницы пустых бутылок от Карельского бальзама, серым пятном возвышался постамент купленной по случаю «Оптимы», с сиротливо белевшим листком, наполовину вставленным в каретку.

«Гигант на скалистом берегу Кандалакши. Производственная пьеса в пяти действиях с лирическими отступлениями и оптимистической развязкой. Действие первое…» — прочитал Гипёша.

— Клычуха, вообще-то, берега Кандалакшского залива не больно мне скалистыми показались. Ну, есть, конечно, немножко морены, останцы имеются, а так – все больше лесом берега поросли…. Видимо, опять тебя графомания одолела? Лучше бы диссертацией занялся. Я только что от шефа. Мне п…лей вставил и про тебя упомянул с явной агрессией…

— Да ладно! Все равно, скорее всего, буду из аспирантуры отчисляться и в Литинститут поступать. Не мое это, ну нет у меня склонности к научной работе! Слушай, а что это у тебя за доска под мышкой? Нарды с Югов привез? Умеешь играть? Давай научу…  Ба-а! А в пакете что звенит? Смотри-ка, коньяком разжился!

Депрессии как не бывало. Вскочив с дивана и лихо отодвинув опорожненные бутылки к стене, выставил Клычуха две старинные, еще дедушкой приобретенные стопки. Нашлась и неказистая закуска.

— Знаешь, Клыч, колом мне эта Гянджа встанет. Это ведь самая, что ни на есть взятка! И нарды, кстати, тоже!

— Погоди-погоди, какая взятка? Неужели смежники подмазали, за то, что ты им наряды сквозь пальцы подписал? Так вроде на площадке у нас все правильно делается… Ну если штурмовщину с раствором в учет не принимать…

— Нет, на участке все в порядке, цех строится, наряды вполне законно закрываются…

— Подожди-подожди, никогда не поверю, что заочники тебе два пузыря с презентом всунули? Уж больно ты, Гипёха правильный. Шеф бы никогда тебе преподавание по совмещенке не доверил… Ну, Альтер Эго, рассказывай, что такой мрачный?

Гипёша в общих чертах передал события, произошедшие с ним во время командировки в Город на Апшеронском заливе… Упомянул и про нахлобучку, которую не далее как час назад получил от шефа…

— А-а! Забудь! Слушай, тут у меня приятель объявился, Гарик Карапетян. Он тоже наш Строяк заканчивал, правда, года на два пораньше тебя. А сейчас здесь, на Северах колымит. Я слетаю на угол к телефонной будке — одна нога здесь, другая там. Смотри, без меня не начинай.

Гарик не заставил долго ждать. И несмотря на Сухой закон, пришел со своей водкой, которую еще загодя приобрел у знакомого продавца.

— Эх, мужики,  хорошо, что ваш Шеф от коньяка отказался, нам больше достанется! Но лучше бы этот Зав кафедрой из Апшеронского политеха не две, а три бутылки Гянджи тебе, Гипёша, поднес. А то, как-то не очень, водку с коньяком мешать… Впрочем, что с них возьмешь? Хачи, они и есть хачи…

— Постой-постой, Жора! Это же какие – такие Хачи? Вот и Гохроман, когда ругался, про хачей упомянул…

— А-аа! Это они нас хачами называют, ну а мы их…. Так уж заведено…

— А почему вы друг друга не жалуете? Вроде в одной стране живем – в интернациональном Советском Союзе, где нет никаких хачей, а есть Великая общность – Советский народ ?!

Гарик усмехнулся не очень весело: «Да это все понятно! Учимся вместе, работаем, межнациональные браки заключаем… Но, понимаешь, так уж веками повелось! Вот, думаю, лет через сто – двести, когда Коммунизм построим и на звездолете прямого луча к Альфа-Центавра полетим, вот тогда, точно хачей не будет!»

— Ну, ладно, давайте за Дружбу Народов и звездолет прямого луча! – Клыч уже совсем повеселел и разлил очередную порцию в дедовские стопки.

— Лучше, за Ускорение и что бы Горбачев поскорее сухой закон отменил! А то, скоро Новый Год, а очереди в гастроном – с полквартала…

***

За окном стоял туман мягкой Карельской зимы восемьдесят пятого… До Чернобыля было еще четыре месяца, до начала Карабахского конфликта – ровно три года…

Реклама

9 responses to “Как Гип Гапович, по молодости злоупотребил

  1. Шикарно! Любой текст проверяю на мощность следующим образом, если при его чтении появляется внутренняя картинка значит это он-ТЕКСТ!

  2. Уважаемые читатели, гости и Модератор!
    Немножко напутал с датой Чернобыльской аварии — она случилась через полтора года… В этом году уже тридцать лет будет.

  3. Занятно! Спасибо. Вот чтобы армяне своих соседей тюрков хачами называли, не слыхал 🙂

  4. Не борьба с коррупцией, а прям борьба с отдельными недостатками и пережитками в нашем социалистическом отечестве. Вот только что- то все хреново для отечества закончилось. И ещё вопрос какова этимология слова хач , хачик я понимаю производное от него, откуда она пошло? Не от хачипури же?

    • Хач — крест, Хачик — имя, дай крест, т.е. просвети, или данный (посланный) крестом. Раньше думал, что Хачик и Хачатур — одно имя, оказалось нет.

  5. Ещё один вопрос уже про всякие симпозиумы . Значки участникам тогда часто давали? А то в тырнете нашёл прикольный значок какого-то там конгресса детских патологоанатомов с детской головой . Строители этим тоже грешили?

  6. Ответы уважаемому Мозговеду:
    1. Действительно, с коррупцией бороться надо! И, Вы правы, хреново для Отечества и конец восьмидесятых, да и, наверное, вся тогдашняя Система закончились…Такую Державу развалили, что подумать страшно! Но, честное слово, когда писал ни о какой борьбе с коррупцией, недостатках системы, да и о политике, в целом, я и не помышлял. Писал художественное произведение 🙂 , любительский рассказ… Писал в свое удовольствие, хобби у меня такое. Кто-то маслом или акварелью по выходным рисует, кто-то на юбилеи своим приятелям в стихотворной форме поздравления сочиняет, а есть люди, которые вечерами в гаражах на Физкультурной в старых машинах ковыряются, стремятся их усовершенствовать … Это же не значит, что все они Репины, Пушкины или Кулибины? Просто на «Проза.ру», мои «графоманские опусы» утонут. Так уже было… А здесь мне уважаемый Игорь Александрович любезно предоставил возможность «тискануть рассказик» 🙂 Я ему очень-очень за это признателен!
    Мы потом с женой читаем. Иногда дочери, друзьям показываю. В принципе, близким нравится, а что еще надо?
    2. По поводу значков… Иногда, бывало, выдавали и значки… Даже сейчас выдают. Я и сам их собираю на халяву:-). У строителей в МИСИ, была конференция года четыре назад и выдали участникам мельхиоровый с эмалями значок.
    Вообще, фалеристика, дело интересное, хотя и, в отличие от филателии и нумизматики, грязное до «уровня фола», если от значков Союзпечати, коллекционер начинает скатываться до наград. В этом случае, отдает «пляской на черепах». Но это — тема отдельного поста… Да и не одного, наверное. Типа, «коллекционеры Города на реке» 🙂

    По поводу термина «Хач». Термин, наверное, оскорбителен. Нехорший термин. Но как-то в одной компании сидели, и там были двое ребят. Один из Армении, а другой из Азербайджана… Вот они и рассказали, что бывает друг друга так называют, независимо от национальности…

    Да, и последнее: «Все события и персонажи в моих «графоманских опусах» — вымышленные… Любое совпадение с реальными людьми — случайное! И, типа, ….АФФТАР ответствености не несет
    🙂 🙂 🙂

      • Да, если бы только семья, Игорь Александрович!
        Вот, недавно, когда про Территорию сочинял, так целый фрагмент мне аспирант подсказал (идею, естественно). Правда, когда прочитал в блоге, предъяву мне сделал, что «образы Перфилия и красноярского этнографа Вальки с него содраны»… 🙂
        Я ему: — Так образы же вымышленные и, кроме того, весьма положительные;
        А он: — Надо, мол, чтобы образы реальными были». Типа, жизнь без прикрас показывать, в стиле «Критического рализьму»…
        Лично мне больше Социалистический реализм нравится: производство, патриотизм, оптимизм повествования… Ну и что бы, обязательно два конфликта:
        — производственный, который, в принципе разрешим;
        — любовный, который даже в принципе не разрешим 🙂

        Кроме того, Ваш блог читают два товарища, с которых были воссозданы образы Дормидонта и Калистрата…
        В принципе — вполне нормальные люди, мои старые знакомые по ЛИСИ. Люди адекватные и почти перевоспитавшиеся после «звездной болезни 90-х»…
        Тот, что с Калистрата списан, даже подсказывает и критикует по делу. А «Дормидонт» в шутку, обещал меня поколотить. 🙂
        Почти все остальные персонажи вымышленные: Полинка, ее муж Николай (представитель народов Севера), Серега-Важняк, Гип Гапович и даже Клычуха — Клыч Клычьевич … Может, на пенсии, если доживу, конечно 🙂 засяду за написание любительского рОмана 🙂

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s