Зачистка «Скорой» продолжится

image015

Уже не первый год в информационном пространстве Самары продолжается шум по поводу зачистки «Скорой помощи» от тех руководящих кадров, которые де-факто были заинтересованы в летальных исходах свои земляков. И их коммерческом погребении в тех дружественных фирмах, куда они передавали данные об умирающих людях .

В этой истории очевидно только одно — ее начало, совпавшее с приходом в 2012 г. в регион команды Меркушкина и уходом из «Скорой» гл. врача Владимира Молокова. Хотя почти уже два года как в «Скорой» нет Молокова, а метастазы все еще продолжают вылезать не белый свет.

Почему?

Да, потому что создать подпольную систему зарабатывания денег внутри государственной системы неотложки оказалось гораздо проще, чем ее искоренить. Ведь тут был важен принцип «левака». Вот и получилось так, что те кто, запалившись, ушли первыми просто освободили коммерческую нишу для тех, кто более глубоко законспирировался, но совсем не думал отказываться от погребальных денег.

Что произошло в Самаре?Ritualnyie-uslugi

Неформально сама система, при которой некоторые чины в «Скорой» получали откаты от ритуальщиков за то, что сливали им информацию о проблемных вызовах сложилась еще во времена губернаторства Константина Титова. Единственное отличие — тогда в ней не участвовала прежняя руководительница самой неотложки Любовь Старостина. Она как главврач старалась быть в стороне хотя, как говорят, и поругивала тех из своих подчиненных, кто залезал с ногами в эту тему.

Однако после ухода Старостиной еще при Титове пришли другие люди, не так бережно следившие за чистотой своего медицинского халата. Зачем? Если навар от погребальных контор составлял от 300 до 500 тыр. В месяц. Только для главного лица в этой истории и только от одного, но главного «делового партнера» — компании Мед…с, а еще были главные помощники главного, которые  втихаря от него тоже имели свой маленький гешефт с другими ритуальщиками. Например, фирмой «Барс». Какие-то копейки перепадали и некоторым сотрудникам «Скорой», принимавшим заказы. В итоге информация о том, что вокруг неотложки крутятся большие и неучтенные деньги протекла наружу этой структуры.

Осенью 2012 года в «Скорой» произошла кадровая революция — минздрав при поддержке Меркушкина начал ее зачищать. «Повезло» бывшему главврачу Молокову (когда-то он был близок Алексею Титову) и его заместительнице Руфие Астаповой (она работала и при Старостиной) — они добровольно ушли первыми, хотя и были этим недовольны.

Не так повезло другой заместительнице Молокова — зав. оперативным отделом Ольге Семеновой — она «спалилась» на «Барсе» и начала сотрудничать со следствием — «пошла на сделку». Давали признательные показания по делу о ритуальщиках и другие сотрудники «Скорой». Не кололась свидетельница Гельзюим Кияметдинова, она говорила, что ничего не знает и ничего не помнит.

Тем не менее, когда в «Скорой» новое руководство по итогам работы следователей принимало определенные решения к ней также были приняты дисциплинарные меры (лишение части премии). Кроме того, Гельзюим дала личную подписку об ответственности за «фокусы с ритуалкой». О том, что предупреждена и понимает всю меру своей личной ответственности за разглашение служебной информации. Это было в конце 2013 года.

И вот октябрь 2014 года в прессе снова информация о новых метастазах в «Скорой». Правда теперь проблемы уже не в руководстве неотложки — оно само на страже, а в тех кадровых звеньях, которые сохранились после предыдущей зачистки. И здесь опять фигурирует фамилия Кияметдиновой. Только уже не в качестве свидетеля, как по предыдущему делу Семеновой, а качестве подозреваемой. Всего ей вменяется в вину около 30 эпизодов по ритуалке. В период с декабря 2013 по март 2014 г. Изъяты документы.

не пугают даже камеры наблюдения

не пугают даже камеры наблюдения

Получается так, что пересидев свое прежнее руководство Кияметдинова уже спустя месяц после дела Семеновой попыталась воспроизвести старую схему работы с ритуальщиками, замкнув связи на себя. Видимо объемы тех «легких денег», которые крутились в «Скорой» до 2012 слишком будоражили сознание, чтобы было можно просто честно работать.

Что интересно — после 2013 года даже свои сотовые телефоны сотрудники «Скорой», имеющие выход на оперативную информацию, обязаны сдавать администратору — это сделано специально, чтобы не было экстренной связи с ритуальщиками.

Но слишком уж большим было искушение зарабатывать на том, на чем делали деньги до 2012 года. Коррупция, как рак — она поражает людей даже из числа тех, кто когда-то искренне верил в то, что может приносить пользу людям — Кияметдинова отдала медицине 15 лет, а теперь ей грозит срок в 4 года.

Лечение коррупции — процесс мучительный и долговременный. Ей нельзя отрубить одним махом голову. К глубочайшему сожалению. Однако процесс запущен и обратной дороги нет.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s