Новый министр здравоохранения

Геннадий Гридасов — главный врач региона…

ГРИДАСОВ: «ПОРА ОСОЗНАТЬ, ЧТО МЫ ГРАЖДАНЕ РОССИИ»

— Геннадий Николаевич, где прошло ваше детство? Кто ваши родители?

Я вырос в Нефтегорске. Сейчас он стал городом, а когда мы переехали из Отрадного, это был еще небольшой поселок. Тогда мне было три годика и в Нефтегорске нефтяниками было построено только дома 3-4. В Отрадном же мы жили в коммуналке, а потом отцу, он был строителем предложили квартиру в Нефтегорске. Первое впечатление от Нефтегорска – большая стройка. Открыли первую школу, в нее я и пошел. Тогда был, наверное, период расцвета нашего образования, были по-настоящему насыщенные программы. У нас работали чудесные преподаватели. Блок точных наук (физика, математика, русский, литература) вели просто уникальные учителя. Инна Митрофановна Кавердяева – прекрасный литератор, Сяськина Татьяна Николаевна – математик. Я заканчивал школу по старой программе, а потом пошли новые программы, но я могу сказать, что прежние были по-настоящему фундаментальными. По точным наукам они позволяли точно ориентироваться, пускай там и было больше арифметики. Мне кажется, образованному человеку глубоко вникать в проблемы высшей математики не надо. Когда завершал школу очень увлекался гуманитарными науками. В школе я занимался археологией, бредил Критом, хорошо знал историю Римской империи. Участвовал в полевых исследованиях – раскопках псевдоскифских курганов.

В школе не забывал и точные науки — старался тому, что мне меньше всего нравилось больше уделять внимание. Закончил школу в 1976 году с золотой медалью. Для родителей это была большая радость. Принял решение идти в мединститут, поскольку считал, что медицина – это в первую очередь не какое –то сострадание, а целая отрасль знаний о человеке. А, зная человека, можно познать и окружающий мир. Меня же интересовал человек и его особенности. Ведь влияние субъективного фактора в истории громадное.

новое оборудование

— Вы помните свои первые ощущения от нашего мединститута?

— В Куйбышевском медицинском институте я сдал только один экзамен по биологии, получил «отлично» и был зачислен. Без всяких репетиторов, которые были и тогда, правда, я готовился ко всем экзаменам. Учится в вузе мне с одной стороны было легко, а с другой тяжело. Я был оторван от дома, снимал частные квартиры и прожил так 3,5 года. Первый раз в доме на углу Братьев Коростелевых и Вилоновской (хозяйка – тетя Пана), потом на улице Ярмарочной. Это были хибары старой Самары, жили мы вдвоем на 7 кв. м. с Хохловым Игорем – сейчас он работает главным врачом Кинель-Черкасской ЦРБ. Эти дома зимой отапливались дровами, нам их надо было заготавливать Условия жизни – спартанские. Но нам там было и удобно – на первых курсах мы учились недалеко — в корпусе на Чапаевской. Кроме того, с первого курса меня увлекали игровые виды спорта – волейбол, баскетбол. Таким образом, я поддерживал физическую форму, а кроме того там был душ. Таким образом «убивал двух зайцев». Играл я за сборную института.

— Какие любимые места были в Куйбышеве?

— Это старая набережная  — чудесное место, парк имени Горького, как он раньше назывался. Пускай и запущенный, но он был такой загадочный, там ветераны играли в шахматы. Наверное одно из самых привлекательных мест тех времен – это драматический театр и сквер им. Пушкина – место романтиков. До сих пор смотришь на Челышевские дома – сказка какая-то! Мне очень нравился гигантизм той эпохи, выраженный в ДК Кирова. Это было что-то! А еще в то время удивляли чистота и порядок Кировского района, поддерживаемые промышленными гигантами. Тогда с большой натугой убирался центр города, а я жил рядом со старым автовокзалом – тут хуже было, а на Безымянке все смотрелось цивилизованно. Я не назову тех мест в сегодняшней Самаре, которые по своим энерго-информационным возможностям сопоставимы с тем Куйбышевым, который был. Хотя сейчас наша старая Самара в такую красивую обертку оборачивается! Это радует, но эта обертка еще должна устояться.

— С общаговской жизнью довелось познакомиться?

На 4-м курсе, получил место в трехместной комнате в общежитии №3 на Гагарина 18а. Общежитие – это с одной стороны – всегда весело, а с другой внутренняя борьба, чтобы веселость не превратилась в разгильдяйство. Интересов много возникало, но всегда надо было включать внутренний тормоз, чтобы оставаться человеком, направленным на учебу и работу. Условия в комнате мы создали хорошие: у нас был холодильник, ТВ (брали в прокате). Сделали сами ремонт комнаты. Мы не были нахлебниками и создали для себя нормальные условия для проживания.

— Помните свой первый поход в анатомичку? Что увлекало во время учебы?

выздоравливай, кроха!

Первое посещение не вызвало никакой реакции – мы смотрели на кости, а их в человеческом организме более 300. Потом — это же постепенный ввод в анатомию. К этому достаточно быстро привыкаешь. Кроме того, это совершенно другой мир – языка, которого уже не существует – латыни. Язык наших предков очень певучий, красивый. Таких людей, которые на первом курсе ради анатомички написали заявления нет. Более неприятное впечатление было на старших курсах, когда следовало заниматься секционной работой при вскрытии трупов и т.д. Это неприятно, но к этому человек тоже привыкает.

Сама программа обучения в вузе врача и его подготовка очень интересные. Сейчас студент пошел более прагматичный, его интересуют не фундаментальные знания, как нас, а занимают конкретные проблемы. Придя на первый курс, все мечтают стать хирургами, а к пятому хотят стать дерма -венерологами. Вот такая направленность коммерческого интереса с духом прагматизма. В период обучения меня увлекала специализация лор-врача, до этого увлекался топографической анатомией.

храм и один из корпусов больницы Калинина

После окончания вуза остался в двухгодичной ординатуре на кафедре организации здравоохранения. Человека всегда лечит человек. Организовать этот процесс – уметь лечить руками других людей. Это экономические и организационные аспекты и мощный раздел социальной психологии – науки управления. Стал организатором во многом, благодаря системе распределения. Сейчас это упущено, что человек, став специалистом, три года должен быть привязан к конкретному месту за то, что государство выделяет средства на его обучение. Между тем, распределение было хорошей практикой.

больничный храм заложен еще осенью 2001 при Середавине

— Когда вы занялись комсомольской работой и вошли в стройотрядовское движение?

После 3 курса комсомольский секретарь третьего курса второго потока Надежда Скуратова (сейчас она руководитель экономического направления департамента здравоохранения), пригласила меня организовать одно комсомольское собрание. После этого меня порекомендовали в комсомольское бюро факультета. Потом стал членом комитета комсомола института. Стройотрядовским движением занялся после 1-го курса. Сначала в 1977 году работал специализированном медицинском отряде – санитаром в клиниках мединститута. Эти отряды были созданы в качестве эксперимента и себя оправдали. Они наводили летом дополнительную чистоту и порядок. А вакансии на этих рабочих местах в медицине всегда были из-за низкооплачиваемости. Потом работал врачом ССО, а в 1980 году был фактически главврачом городского штаба Куйбышева. У меня было 29 отрядов из всех вузов, сосредоточенных в городской черте. Это был большой организационный опыт. В 1980-82 гг. работал в институтском штабе трудовых дел, нужно было комплектовать ССО. Тогда студенты–медики трудились и на возведении Безенчукского птичьего племерепродуктора, и в Мостотряде №21, были специализированные женские отряды в Астрахани, а 250 студентов мы направляли врачами в отряды других вузов. В это же время мне надо было еще и хорошо учиться, потому что и мединститут я закончил с «красным» дипломом. Так мне удалось подтвердить золотую медаль, полученную в школе.

молодой Геннадий Гридасов

А с кем из ветеранов ССО вы поддерживаете отношения? В. Мальцевым, А. Галузиным, В. Филиппенко?

Я всех их вижу, но все мы очень занятые люди. Мы встречаемся на каких-то общих мероприятиях, вспоминаем про это дело, но тесного общения нет. Мы друг друга знаем, помним. Эта школа позволяла сформировать организационные принципы. Стройотряды – были своеобразной школой подготовки управленцев высокой квалификации. Когда сейчас идут разнообразные школы подготовки менеджеров, я расцениваю, что там не столько наших менеджеров будут учить за рубежом, сколько возможности их информационного взаимодействия с Западом. Того какие процессы проходят за рубежом и какие у нас здесь. А менеджменту там глубоко никто не обучает. У нас и на Западе разные экономические реалии, но и общие правила игры какие-то должны быть. На Западе мы набираемся не столько опыта, сколько тем навыкам взаимодействия, которые сегодня нужны. А дипломы менеджеров еще ни о чем не говорят.

сквер перед административным корпусом

— Ваше взаимодействие в вузе с тогдашним ректором Александром Федоровичем Красновым?

Когда я уже был клиническим ординатором первого года меня избрали секретарем комитета комсомола вуза и я более трех лет возглавлял многотысячную институтскую комсомольскую организацию. С Александром Федоровичем у нас было ровное взаимодействие, потому что и он сам был раньше комсомольским вожаком. И вообще он сформировал школу потенциального роста, я был преемником Сергея Николаевича Измалкова, который сейчас является заведующим кафедрой травматологии и ортопедии факультета усовершенствования врачей. До него был Сергей Иванович Двойников тоже доктор наук, профессор, зав. кафедрой сестринского дела. Комсомольская и партийная школа позволяла сформировать кадровый резерв организаторов медицины. Так что Александр Федорович – мой учитель и организатор. Академик Краснов – это большое имя и не только в травматологии и ортопедии, но и организации вузовского дела в России.

— Еще в годы Советской власти среди медиков было большое людей верующих, в чем причины здесь на ваш взгляд?

— Это связано не столько с верой, сколько с постоянной ломкой. Видеть постоянно последнее издыхание больного, когда наступает смерть – это всегда внутренняя ломка. Нельзя к этому привыкнуть, можно привыкнуть к анатомичке, но нельзя, когда видишь уход из жизни себе подобных. На основе этого у врачей формировалась своеобразная духовность очень близкая к религиозной. Я не считаю, что они верующие люди, но духовно они религиозны. Можно назвать великие фамилии. Ясенецкий, он имел священный сан, а еще многие отправляли культ. Во многом, это связано с тем, что первые священники были еще и врачами. Первые больницы возникали при монастырях для сирых людей, которых надо было пригреть. Если рассматривать историю медицины ее слияние с религией всегда было очень близкое. Мировоззрение, которое было духовно-религиозным всегда было перспективным и в смысле образования — там отводился раздел медицине.

Сейчас мы, официальная медицина – не традиционная медицина. Мы не исповедуем те традиции, которые были заложены тысячелетним опытом людей. Традиционная медицина – эта та, которая увидела травинку и опытно выяснила, что она позволяет лечить. Но это близко и шарлатанству, потому что эти традиции передаются в поколениях, есть вероятность сбоя. Это сложно. Еще я могу сказать, что 20 процентов нашего населения не может быть подвержено лечению в условиях официальной больницы в силу их психологических и других особенностей. Им больше может оказать помощь традиционная медицина.

Именно поэтому сегодня, рассматривая больничное дело, надо отойти от понятий «помощь», «услуга», а надо рассматривать понятие «медицинской технологии». Это в первую очередь база, оснащенность оборудованием, обученный персонал. Сейчас эти технологии можно разделить на две группы – первые поддерживают здоровье, позволяют существовать с болезнью, а качество жизни от этого не меняется. Вторые – технологии санирующие, которые ведут к выздоровлению.

Когда Вы поняли, что перемены в СССР необходимы?

— Это был декабрь 1983 года, когда ехал с учебы с комсомольских секретарей медицинских вузов в ЦК. Тогда шел пленум ЦК и зачитывался доклад Юрия Андропова. Там впервые прозвучало слово «узкие места». Это было то, что до этого осмысливалось дома, на кухнях. Нельзя, например, влезать и разбирать жалобы родственников. Тогда было понимание, что можно провести эволюцию. Потом Горбачев это поддержал и сказал, что можно эволюцию сделать – впереди гуманные цели. Но, к сожалению, (а к началу 90-х годов, а я был последним секретарем парткома мединститута), было видно, что есть люди, которые не понимают необходимость эволюции, и есть те, кто устали от партийного участия в любых мероприятиях. Для них партийный билет был просто ступенькой карьерного роста. Вы знаете, кто победил? Последние! Они позволили с 1991 года все это дело спустить, перейти к новой политико-экономической формации. Почему? Потому что всем это все надоело.

— Какая тема вашей диссертации?

— Тема у меня организационная – многофакторная профилактика заболеваний. Для нее было проведено эпидемиологическое исследование. Работа над диссертацией по-новому позволила посмотреть на мир и поведение людей, ведь я прочитал много зарубежной литературы, международных проектов еще в советское время. Объем литературы я провернул с 1971 года. Мне нужно было для себя поставить точку, а не просто защитить диссертацию. Ведь в основе той же санирующей технологии лежит профилактика. А когда ежегодно одного и того же человека госпитализируют, я считаю, что это нецелесообразно. Нужна такая госпитализация, которая смогла бы поднять образ жизни человека на качественно новый уровень, чтобы после этого он вышел, и понимал, как ему надо жить, и в каких рамках.

87 процентов средств, которые в течение года идут на здравоохранение области потребляются 13 процентами граждан, а оставшиеся 13 процентов идут на 87 процентов населения. В качестве профилактических мероприятий. Человек в своей жизни проходит этап, когда он не обращает внимание на свое здоровье, потом он думает как надо обратить внимание, а потом он все думает и тут случилось. Когда человек начинает думать, он начинает встречаться с медициной и требовать сервиса. А если бы он раньше подумал, он бы себя реально застраховал на этот случай. Это психология общепризнанная и чем страна цивилизованнее тем больше людей прибегает к индивидуальной страховке.

— Понятие страховой медицины появилось еще в последние годы Советской власти, что осталось от теоретических представлений о ней, когда она начала реализовываться на практике? Что сегодня с высоты своего опыта в ней вы бы сделали по-другому?

— В СССР были попытки перейти на страховую медицину, но все они разбивались о тот барьер, что здравоохранение – это социальная, а не экономическая категория. Тогда существовал остаточный принцип бюджетного финансирования. В его условиях добиться страховых, нормативных принципов было невозможно. Да, и сегодня страхование в России по сути не внедрили, потому что основной страховой принцип – это право пациента выбирать лечебное заведение. У нас же пациент этого права не имеет. В пределах амбулаторного — поликлинического звена оно есть, а дальше — нет. Существует как бы крепостное закрепление. Система пробуксовывает. Но что сделано это правильно – нельзя по качеству жизни в одном направлении, ухватив от образования, культуры сосредоточить на одном здравоохранении.

Сейчас идет обсуждение бюджета на 2003 год, я считаю, что надо найти ниточку через, которую можно раскрутить этот клубок. Инвестировать в людей для государства – невыгодно. Почему? Потому что пока оно смотрит на эти вещи одним или несколькими бюджетными годами. Потому что население, само того не понимая, хочет быть иждивенцем. Что же нужно сделать, куда в первую очередь вложить средства? Где сосредоточить усилия? Мне кажется, что их надо сосредоточить на гражданской осознанности, что мы являемся гражданами России, а не являемся свалкой для всех народов Средней Азии и Прибалтики. А для этого надо вкладывать ресурсы в силовые структуры – погранвойска, миграционные службы, вплоть до паспортно–визовых служб. Потом судебная реформа — надо воспитывать гражданско-правовые отношения. Люди должны понять, что на первом месте сила закона. Это то, что позволяет быстро вернуть эти деньги, которые по второму разу можно вкладывать в производство. Нам надо понять, что основная причина депопуляции, вымирания России –это неверие в завтрашний день. Если человек его не видит, он не будет воссоздавать себе подобных.

А идея с фондом обязательного медстрахования была какая – кто больше соприкасается с человеком от рождения до смерти, тот и главный. У нас же пенсии оторваны от здоровья и от получения профессии. Через 5-6 лет в системе здравоохранения независимо от числа медвузов мы столкнемся с большим дефицитом кадров, который ощущаем и сейчас. Медики будут вымываться из страны.

— Была ли в начале 90-х вероятность, что в руководстве областного здравоохранения могли появиться непрофессиональные организаторы?

Я так не думаю, в медицине четко выражены корпоративные интересы. Сейчас посмотрел по другим регионам – те из них, которые в начале 90-х гг. попали в систему организационных перестановок, там уровень оказания медицинской помощи упал.

— Легко ли было работать с первым главврачом больницы им. Калинина — Владимиром Середавиным?

— Мы друг друга понимали, больница – это большое, очень сложное хозяйство. У него был интерес, чтобы я быстрее вошел в курс дела, был ему настоящим помощником. Я с благодарностью принимал то, что он выступает в роли учителя, поэтому никаких пикировок у нас не было.

— Как у врача кто вызывает больше сострадания из больных – оставленные дети, умирающие в расцвете сил наркоманы или…?

— Здесь нет каких-то правил. Сострадание, а вернее сопереживание, вызывают все. Другое дело — через некоторое время осознаешь, что все они оказались у этой черты по разным причинам.

— Любимый вид отдыха?

— Активный автотуризм всей семьей, рыбалка. Любим отъехать куда-нибудь от города в дикие места километров за 100-150, провести там ночь.

Сын не выбрал профессию отца?

— Нет, у него другой склад ума. Поэтому он поступил в Поволжский институт бизнеса при Техническом университете. Учится он на третьем курсе, уже работает по специальности, три-четыре раза в неделю занимается спортом. Для своих 19 лет он загружен очень хорошо — с 8.00 до 22.00.

июль 2002 г.

5 responses to “Новый министр здравоохранения

  1. Хорошо помню Геннадия Гридасова по его работе в комсомольской организации мединститута. Он производил впечатление очень организованного и умного человека.

  2. Традиционно ничего хорошего не ждем. Время покажет, он приходит в сложный и тяжелый период.

  3. Игорь, а куда делся усатый «телевичок» Куличенко? Говорили, что он замешан в афере с закупкой томографов…

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s